-...отощалая как щепка и глянуть не на шо !Худоба какая-то! Моль!
-...не отощалая, а как березка точеная! А волос-то вороной, еще и витой!
-...не то, шо мы: солнцем опаленные, кожа обветренна и румянец в обе щеки!
- Дашка, Душка, гляньте, какая барыня. Аже как цесаревна романовская! Точно барыня! Ить, какая! А вы как репы покатые, руки как у мужика грубые, глаза на солнце щурятся.
Загалдела развеселая толпа посмеиваясь с двух сестер.
-А ну закрыли рты, проклятые!- Заступилась Фекла, мать Душки и Дашки, а у самой моток ниток в руках.- Еже будете над детями своими рыготать так! Ты посмотри какие, а как сами картошку воровали из погребов. Мешки бабы таскали на горбу...Забыли? Кто про моих девок хоть рот раззявит, тому больше не видать картохи зимой!
Грозилась Фекла закручивая руку в кулак и нитки торчат в стороны.
Савин остановил телегу, подолгу он смотрел что твориться возле конторы, к чему это люд собрался и сориться почем зря, гавкаются как дворовые собаки. Глядь, делят что-то. Евдокия как только приметила кузнеца тут же прекратила этот балаган лишь махнув рукой, а сама напряглась, а у самой внутри аж все закипело как в бурлящем горшочке на печи, сбегает уже. Стала Евдокия как вкопанная и стоит, не двигается. Руки не слушались, ноги не двигались - боялась при кузнице слово из себя выдавить, а в голове мысли умоляющие крутятся. Заговоры на любовь венком вьются.
Затяжной минутой смотрела Евдокия то на Савиных, а после и на Марьяну глазами такими тяжелыми, люто страшными, казалось даже режущими. Девушка от страха придвинулась к Демьяну, дернулась, закрыла лицо, все же местная управительница уже предрешила судьбу девушки -- на сахарный завод.
"Вся в мать! Одно лицо!".
- Чего хотела?- наконец раздался глубокий грудной голос кузнеца.- Чего буравить взглядом впустую, говори давай. Стоит как бесстыдница, слово не держит.
- А... че-его тут у вас де-лается?- буровила Евдокия языком.
- Чужичку возите куда вздумается. Кто разрешал? Евдокия не давала никакой разрешительной справки покидать хутор, или ты забыл про новое управство? -- подхватила старая Прасковья.
- Иж чего удумала!-рассвирепел кузнец.- Я у бабы должен был справку брать? Иж ты, новая власть? Новая власть у вековухи?!
Тут Савин схватил свою старую казачью нагайку в руки, хотел уже спрыгнуть, как бабы заголосили, разбежались в стороны, остался один Погребай стоять. Заливается дурень со смеху. Но тут его оборвало, как только взгляд Демьяна скользнул по нему. Молчаливый, тяжелый взгляд. Сашка смолк, почесал затылок и отступил к столпившимся бабам. Евдокия дернулась, будто ее хлестанули по щекам.
- По какому такому праву покидали хутор? -- Председатель выступил вперёд, откашлявшись. Его косматая, белая как лунь голова резко выделялась на фоне потемневших от загара лиц. Он смотрел то на Савина, то на Демьяна, а у самого аж руки тряслись. — По какому, спрашиваю, праву покидали хутор? — повторил он, ударяя костяшками пальцев по ладони. — Без ведома сельсовета? Без моего, можно сказать, личного рассмотрения? Это, товарищ Савин, не по-хозяйски. Не по-нашему, коммунистически. У нас порядок. Учёт. Человек на учёте состоит — а ты его по районам катаешь, будто породистую кобылу на осмотр!
Толпа замерла, чувствуя, что председатель, обычно тихий и уклончивый, вдруг нашёл как взъерепенился. Нашел таки точку опоры на старого кузнеца — бюрократическую. Евдокия, уже отступившая к крыльцу конторы, остановилась, и в её глазах вспыхнули огоньки."Вот как мы его сейчас... прижучим!"- пронеслось в голосе Евдокии. Савин так и остался седеть на телеге, лишь положил вожены на колени, приклонился низко.
— Порядок, говоришь, Николаич? Учёт? — Его голос был спокоен, но в этой спокойной воде чувствовалась казацкая твердость. — Ладно. Давай учтём. Человек без документов. Без пайка. Без угла. Кто её на учёт должен ставить? Ты? Так ставь. Дай ей бумагу, что она здесь, на хуторе, жить может. А то получается — ни туда, ни сюда. Не человек, а тень. Это по-нашему? Завалинку дали и ворота с дегтем.
Председатель быстро заморгал.
— Это... это вопросы не ко мне! Это вопросы к высшему начальству! Откуда, мол, и документы где? А ты вместо того, чтоб ко мне с этим... сразу в район...
— В райсобес, — чётко вставил Демьян. — За консультацией. Чтобы узнать, как человеку, потерявшему всё, восстановить права. Как встать на учёт. Чтобы трудиться. Это разве плохо?
Слово «райсобес» подействовало на председателя магически. Его собственная власть кончалась на окраине хутора, а там, в районе, были другие начальники, другие правила. И если эта девчонка там уже была...
— Консультацию... — пробормотал он, потирая лоб. — Ну, это... это дело, конечно, нужное... Но предупредить надобно было! Я бы справку... или записку...