— И помыслить о подобном не смею.
Бенедикт улыбнулся, ненадолго прикрывая глаза и упиваясь моментом собственных размышлений о том, как именно распорядиться жизнью инквизитора, чтобы он не совал свой нос дальше дозволенного.
— Твоя дерзость… Я понимаю, — святой отец открыл глаза на выдохе и начал потрошить беспощадным взглядом лик напротив, — Греховные мысли о мисс Найт затмевают твой разум. Мешают работе… Если так пойдет, скоро Орден может заметить эти… Изменения.
Оливер усмехнулся, не удивляясь скрытой угрозе раскрыть тайну исповеди Ордену. И тогда его не просто лишат работы и звания, но и сурово накажут за помощь и чувства к ведьме. Накажут смертью.
— Но леди Найт не твоя забота, Оливер. Совсем не твоя, — Бенедикт тоном подчеркивал нужные слова, чтобы обозначить, кто именно властвовал над душой юной ведьмы, — Поверь, моих полномочий более чем достаточно для того, чтобы направить потерянную душу к свету. Твоя задача лишь быть моими глазами.
— К свету ли, отец? Или ко тьме реки у северного моста?
Взгляд Бенедикта полоснул инквизитора. Он быстро осознал, о чём и о ком говорил Оливер. Он не ожидал, что Блэкуотер знал об этой маленькой тайне… Вывод о том, что инквизитор был опаснее, чем Бенедикт о нём думал, неприятной стрелой проник в разум. Играть с ним придется в разы аккуратнее. Или…
— К свету, Оливер, к свету, — жесткий тон голоса дал понять, что тема закрыта, — Ведьмам уготован свет костра. Не забывай об этом.
Липкий холод прошелся по израненной плетями спине инквизитора. Святой отец верно понял его намек, раз перешел на угрозы самой Амелие. Оливер не ожидал, что до этого дойдёт и тревога за неё тяжелым камнем легла на его душу. Маска лица дрогнула, принося Бенедикту истинное удовлетворение.
— За слова нужно отвечать, не так ли? — святой отец улыбнулся, но не было в этой улыбке подобающей его положению скромности, лишь тень наслаждения контролем, — Ответить за свои тебе поможет Томас. Думаю, двух оборотов будет достаточно…
— Безусловно, — сквозь кривую улыбку проговорил инквизитор.
Он поднялся, намереваясь покинуть это место, которое когда-то считал обителью истины и добродетели. Отец Бенедикт словно выжидал, когда плечи инквизитора расслабятся и, даже не услышав, а скорее почувствовав его тихий выдох, жестко улыбнулся и добавил, привычно бросая тому в спину:
— Хотя… Твой грех прорастает. Увеличь до четырёх.
Блэквелл чуть приподнял подбородок, обращая взгляд к высоким сводам собора, размышляя о том, насколько далеко сможет зайти Бенедикт в своём грехе. Точнее… насколько далеко ему это позволит Оливер. Он не обернулся, лишь подождал ещё несколько секунд и, наконец, ушёл.
***
Виктор читал газету, когда на пороге здания Ковена вдруг возник тот, чьего появления он ждал меньше всего. А точнее — не ждал совсем. Не сказать, что любые возможные слова инквизитора Блэквелла могли хоть на долю секунды отвлечь его от чтения, а потому он не обратил на этот визит и толики своего внимания, не отреагировал никак, когда эта столь неожиданная фигура появилась в проёме гостиной.
— Я по делу и это срочно.
— Всегда считал ваши манеры образцом безупречного поведения для каждого благородного мужчины этого города… — Виктор перевернул страницу газеты, хмыкнув над одной из заметок о народных методах борьбы со злом, в том числе и с ведьмами, — А вы вот так сразу… Без прелюдий…
— Прошу простить мою грубость, — Оливер оглядел комнату, в которой они находились, подмечая то, насколько она отличалась от комнат Ордена, — Но на любезности времени совсем нет.
— Времени на хорошие манеры всегда достаточно, как и на хорошую беседу, — небрежно бросил верховный ведьмак, вновь усмехаясь с очередной новости, — Уж поверьте мне.
— Речь о леди Амелии Найт.
Виктор не шелохнулся, скорее даже замер, но взгляд, резко взметнувшийся к лицу Блэквелла, обозначил его интерес.
— Слушаю.
— У меня есть основания полагать, что леди Найт грозит опасность.
Газета зашуршала, когда Виктор закрыл её и спешно убрал на столик рядом. Подобная информация в свете последних событий с её семьей звучала… Неоднозначно.
— Какая конкретно опасность?
— Времени на хорошие манеры всегда достаточно, так, верховный ведьмак? — Оливер едва улыбнулся, надеясь, что это отвлечет того от конкретики, — Но вы сами даже не предложили мне сесть.