***
Сейчас. Ковен
Амелия бормотала нечто бессвязное, вцепившись в простынь с такой силой, что ещё немного и ткань порвалась бы. Виктор смотрел на её беспокойный сон вот уже полминуты в попытке разобрать этот шепот.
— Оливер, прошу тебя… Прошу, сжалься… Молю, не убивай…
Уловив знакомое имя, верховный ведьмак быстро подошел к кровати и дотронулся до её плеча, немного встряхнув.
— Леди Найт.
— Леди Найт. Амелия.
Она проснулась, привычно громко вбирая в себя воздух. Страх, по пятам преследовавший её в кошмарах вдруг воплотился в неясном силуэте напротив, который держал её. Сердце забилось ещё безумнее и ведьма тут же приподнялась, суетливо отползая к спинке кровати.
— Амелия, спокойно.
Голос показался знакомым и она быстро и слишком жестко протерла глаза, убирая с них пелену слез, которые вновь омывали лицо без её на то желания. Она ненавидела слезы, считала их бесполезной слабостью, а теперь, когда каждую ночь просыпалась с влагой на щеках, эта ненависть стала импульсивной. Осознание, кто был перед ней, заставило разум окоченеть, когда тень сделала шаг вперед.
— Вы?! — она почти что выкрикнула, быстро натягивая на взмокшее тело одеяло.
— Я, — спокойно произнес Виктор, — Что за кошмар вам снился, мисс Найт?
Ведьма впала в ступор, силясь понять, что происходит и что верховный ведьмак делает в её комнате посреди ночи, — сейчас ведь правда была ночь или же ещё нет? Все дни и часы смешались в один момент, в одно темное, бесконечное пятно.
— Амелия?
— Простите…
— Не извиняйтесь. Лучше скажите, почему Оливер Блэквелл снится вам в кошмарном сне?
— Если бы я знала… — ведьма опустила поджатые колени, стаскивая и натянутое до подбородка одеяло вниз, — Я постоянно вижу, как он сжигает меня на костре… А теперь ещё и топит…
— Он угрожал вам?
Виктор сделал шаг, становясь ещё ближе и замечая, как она вновь подтянула одеяло к подбородку.
— Нет… Совсем нет… — Амелия задумалась, желая вспомнить хоть один намек на угрозу с его стороны, — Скорее наоборот.
Блестящие глаза сфокусировались и поднялись к строгому лицу, выжидая. Виктор отвел взгляд, размышляя о том, что именно происходило вокруг её личности и при чем здесь инквизитор.
— Простите, но что вы делаете в моей комнате так поздно? Зачем врываетесь посреди ночи? Что-то произошло?
— Ещё только вечер, Амелия, — Виктор внимательно изучал её похудевшее лицо, замечая усталость и потерявшие живость глаза, — Довольно поздний, но всё же вечер.
— О… Кажется, я не заметила, как уснула…
— Я стучался, но вы не открыли. Затем я услышал ваш слабый крик. Так и оказался здесь… Как вы себя чувствуете?
— Признаться, лучше.
Наглая ложь никак не отразилась в её мимике. Она не хотела говорить о том, что каждую ночь её легкие сгорали от страха, что еда всё ещё была на вкус будто могильная земля и о том, как часто она ходила в собор, приобщаясь к противоположной, отнюдь не дружелюбной стороне…
— Хорошо. Это радует.
Верховный ведьмак отступил, недолго размышляя, всё ещё обдумывая просьбу инквизитора отослать её.
— Послушайте, мисс Найт… Если что-то будет беспокоить вас или кто-то станет вам угрожать, обращайтесь ко мне. Я помогу. Насколько это возможно. Договорились?
— Да… Да, конечно. Спасибо.
Виктор кивнул своим мыслям, соглашаясь с тем, что отошлет её, если действительно увидит хоть намек на угрозу, о которой говорил Блэквелл. Ведьмак направился к двери, но остановился, решая перед уходом поделиться выводами из собственного горького опыта.
— Однажды кошмары пройдут. Уверяю вас, Амелия. Пройдут, как только вы переживёте все свои эмоции.
Ведьма проводила его взглядом, расслабляясь и сильнее закутываясь в одеяло.
— Переживу ли? — тихо сказала Амелия в пустоту комнаты, — Или утону в этих кошмарах?