– Родственники? – переспросил Савант. Вот об этом он совсем забыл, погружаясь в раздумья о мотивах убийцы. – Кто у нее остался?
– Престарелая мать и малолетний сын, – с печалью в голосе проговорил Бенджамин. Кристофер отвел взгляд, а Леонард кивнул. Он не испытывал особой грусти. Да, жаль родственников, потерявших родного человека. Но намного больше Саванта занимал вопрос убийцы.
Не говоря ни слова, Леонард махнул рукой Бенджамину и направился в комнату отдыха полицейских. Естественно, у него не было своего кабинета в участке. И, конечно же, Леонард предпочел бы работать не под суровым взглядом Кристофера. Ему нужно сосредоточиться, оставалось полтора часа до встречи с родственниками жертвы. И за это время Саванту необходимо наработать хоть какие-то версии произошедшего.
Леонард сел за угловой столик возле окна, чтобы не привлекать внимания, и достал из кармана легкой куртки небольшой блокнот и карандаш. Сосредоточенно записывая на пожелтевшем листке бумаги мысли по поводу дела, Савант и сам не понял, как начал проигрывать в голове разговоры, которые велись об этом происшествии. То, что сказал Кристофер по дороге в полицейский участок, информация Темпл о цветах, вердикт Томпсона, минимальные заключения Бенджамина после осмотра места преступления… Все складывалось в загадочную картину, в которой не доставало массы элементов.
В чем особенность жертвы? Почему убийца выбрал ее? Означает ли внешность, что у психопата есть определенный типаж? Довольно сложно было бы сказать наверняка, обладая лишь одним телом в морге. Или же убийца не выбирал специально? Она просто стала жертвой обстоятельств, наткнувшись на психопата в темном переулке? Может ли это убийство быть чем-то личным? И знала ли жертва убийцу?
Что именно убийца хотел показать своими приготовлениями и представлением Савант уже понял. Это довольно ясно, несмотря на отсутствующий мотив. Но ведь иногда жажда убийства является единственным мотивом преступника. Что, если это как раз-таки такой случай?
– Савант, – через какое-то время произнес кто-то совсем рядом. Леонард вздрогнул, словно очнувшись от сна. На самом деле, когда он погружался в размышления, мало что могло помешать. Шум превращался в тишину, взгляды переставали волновать. Ничего не мешало Саванту думать. Но сейчас кто-то недовольно тряс его за плечо, хватаясь холодной рукой и сжимая так, словно хотел причинить боль. Этим кто-то оказался Кристофер. – Пошли, пора ехать к родственникам жертвы.
Леонард несколько мгновений заторможено осознавал сказанное Райсом, а потом встряхнулся, заодно скидывая руку Кристофера с плеча. Поднявшись на ноги, Савант спрятал блокнот и карандаш в карман и направился к выходу, но его задержал Кристофер.
– Савант, – снова проговорил Райс. Леонард, нахмурившись, обернулся к нему, вопросительно приподнимая бровь, – Темпл – единственная моя семья, ясно?
– Предельно.
– И я не хочу, чтобы с ней случилось что-то неправильное или плохое. Моя сестра любит влипать в истории из-за чрезмерного любопытства, но разговор не об этом, – продолжил Кристофер. То, куда клонил Райс, озадачило Саванта, заставляя чувствовать недоумение. Неужели Кристофер действительно думал, что Леонарду это нужно? Все эти игры с Темпл. Неужели Райс действительно так глуп?
– Если думаешь, что я заинтересован в ней, то ошибаешься, – ровно проговорил Леонард. Его голос прозвучал холодно, хоть он этого и не хотел. Но лицо Кристофера чуть смягчилось. Савант явно увидел это – Райс действительно переживал за сестру. Странно было осознавать, что угрозой он считал именно Леонарда.
– Ей не нужно это, – уверенно произнес Кристофер. – Она не должна быть в компании с такими, как ты. Так что дай слово, что будешь держаться подальше.
Савант на мгновение опешил. Но обиды не было, он чувствовал себя таким же спокойным и собранным, как и всегда. Леонард раздумывал над ответом лишь несколько секунд.
– Скажи это сестре, Райс, не мне, – отрезал Савант и, развернувшись, вышел из комнаты, оставляя Кристофера в одиночестве. Леонард представил, как бы ответила на слова братца сама Темпл. Он живо вообразил ее нахмуренное, недовольное лицо и то, как чуть приоткрывается рот, готовый выпустить на волю импульсивную, непродуманную речь. Яркими зелеными глазами она бы метала молнии, а руками активно жестикулировала, наглядно показывая негодование.