– Да, – отважно кивнул Джон и, отбросив мокрую подушку в сторону, сжал руки в кулаки. Во взгляде появилось что-то похожее на решимость, – бабушка тоже страдает. И ей нужна моя помощь, – взлохматив непослушные волосы, мальчишка встал с кровати. – Пойдемте, сэр, если бабуля увидит меня в нормальном состоянии, то и сама приободрится.
Леонард кивнул, и направился вслед за решительно шагающим к двери Джоном. Тот остановился только в тот момент, когда открыл дверь. Он раздумывал пару секунд, прежде чем обратиться к Саванту.
– Вы и вправду сможете найти того, кто отнял у нас маму? – тихо спросил Джон, глядя Леонарду прямо в глаза. Савант кивнул.
– Я сделаю все, чтобы поймать преступника.
– Я верю вам.
И, развернувшись, Джон прошествовал в другую комнату, где тихо беседовали следователи и Ридда. Леонард шел следом за мальчиком и успел увидеть на лице старой женщины толику удивления и гордости, когда Джон подошел и поинтересовался, нужно ли что-нибудь сделать на кухне.
– Было бы неплохо, если бы ты заварил чай, – промолвила Ридда, не отрывая пораженного взгляда от внука.
Когда мальчишка скрылся из комнаты, все три пары глаз уставились на Леонарда. В глазах Бенджамина появилась искра тепла, а Кристофер был обескуражен.
– Вы успокоили его! Он выглядит таким собранным и сильным, – взволнованно вымолвила Ридда, – но как? Как у вас получилось?
– Мы просто поговорили, – пожал плечами Леонард и присел рядом с Кристофером, который удивленно смотрел на него. – Ваш внук сильный. Пройдет время, и он справится с горем.
Снова наступила тишина. Ридда, не отрываясь, всматривалась в лицо Саванта, заставляя того чувствовать себя не в своей тарелке. У этой женщины тяжелый взгляд. Казалось, она с легкостью может видеть то, что не видят другие. Наверняка Ридда хотела сказать что-то еще, но ее прервал следователь.
– Прошу прощения, – заговорил Бенджамин, женщина тут же отвлеклась на него, и у Леонарда чуть не вырвался вздох облегчения, – вы говорили, что помимо пекарни ваша дочь подрабатывала в курьерской службе?
– Да, именно. Она разносила выпечку из пекарни по ближайшим небольшим кафешкам. Знаете, для нас это было значительной надбавкой к ее зарплате. Тем вечером у нее был только один заказ – в кафе, что на выезде из рабочего района, – четко выговорила Ридда, смотря исключительно на следователя. От ее слов Савант ощутил странное чувство тревоги. В том самом кафе они вместе с Райсами и Бенджамином ужинали, когда узнали об убийстве. Не слишком ли много совпадений? К тому же в голове Леонарда вспыхнуло воспоминание о странном мужчине в уборной. Он твердил что-то о запахе гнилья и цветах… О красных маках!
Леонард напрягся, старательно воспроизводя в памяти тот момент. Он помнил все досконально – отвратительные зеленые стены, тусклый свет, встревоженное лицо мужчины.
– На этом все, извините за беспокойство, Ридда. И мы соболезнуем вашей потере, – выговорил Бенджамин, поднимаясь с места. Вслед за ним встали все остальные. Ридда больше не выглядела серьезной и решительно настроенной, как при первой встрече. После разговора об убитой дочери она выглядела так, как и должен выглядеть человек, потерявший близкого – Ридда была растерянной и опечаленной. Когда входная дверь уже была открыта, и Кристофер и Бенджамином вышли, старая женщина ухватила Леонарда за предплечье, заставив остановиться. Он вопросительно посмотрел в ее глаза, в очередной раз поражаясь их яркости.
– Ты не такой как все остальные, не так ли? – тихо спросила Ридда. Кажется, ее вопроса не услышали даже следователи, теперь удивленно смотря на представившуюся сцену. Савант пожал плечами.
– Смотря, что именно вы имеете в виду.
– Я не говорю о твоей особенной медицинской книжке, молодой человек. Не смотри столь удивленно, я всю жизнь работала, облегчая больным людям жизнь, – усмехнулась Ридда. Дыхание Леонарда сбилось, он приоткрыл рот, чтобы хоть что-то ответить, но так и не сказал ни слова. Очень редко люди замечали в нем неполноценного и то, что для Ридды это не стало секретом, удивительно. – Я говорю об этом, – она положила худую ладонь на грудь Саванта в области сердца, – у тебя доброе сердце, полное милосердия. Когда-нибудь именно это спасет тебя или же обречет на смерть.