– Не думаю, что кто-то захочет создавать семью с неполноценным, Темпл. В средствах массовой информации не раз поднимался вопрос о генетической предрасположенности к всевозможным отклонениям у детей неполноценных родителей, – улыбнулся Леонард. – Но я был бы рад, если бы у меня была большая семья. Мне кажется, это важно – быть окруженным близкими людьми.
– Так все-таки одиночество тебя угнетает?
– Не так, чтобы лезть на стенку. Мне есть с кем пообщаться, если ты об этом, – покачал головой Леонард. Темпл не отставала, докапываясь до довольно личных тем, но он не возражал. Кажется, впервые в жизни он готов ответить на все вопросы. Но Темпл что-то останавливало. Она закусила губу, наверно, пытаясь сформулировать вопрос. Савант терпеливо ждал, рассматривая ее задумчивое лицо. Она не была красавицей, но в ней намного больше красоты, чем в признанных красотках Земли-3, изображенных на обложках рекламных журналов. Даже не так. В ней столько жизни, что это поражало. У Темпл хорошо развитая мимика, и абсолютно отсутствующее умение скрывать эмоции. Когда она говорила, то активно использовала жестикуляцию, словно это помогало донести суть до слушателей. В целом она была воплощением энергии и легкой суеты, и это вносило новизну в устоявшуюся жизнь Леонарда.
Серебристые волосы девушки отражали холодные лучи солнца, проникающие сквозь окно кухни. Глаза при свете утра казались намного более светлого оттенка, чем в другое время суток. Савант и сам не осознал, что на некоторое время залюбовался Темпл.
– Знаешь, Леонард, почему ты вызываешь у меня ненормальный интерес? – вдруг спросила девушка. Леонард, приходя в себя, пожал плечами и шумно вздохнул.
– Я рад, что ты осознаешь, что твое любопытство вызывает вопросы. Но возможно, тебе, как любительнице детективных историй, нравится все непонятное, – предположил Савант, на что Райс рассмеялась. Смех у нее звонкий, с еле заметной хрипотцой.
– В этом тоже что-то есть, но ты не отгадал, – проговорила Темпл. – А дело в том, что ты говоришь прямо и честно. Я редко встречаюсь с людьми, которые не приукрашивают и не пытаются смягчить удар от ответа.
– Любопытное объяснение, – тихо рассмеялся Савант. – Я буду иметь в виду, что тебе всегда нужно говорить правду.
– Да, да! Имей это в виду, – в ответ улыбнулась Темпл.
Несколько минут они молчали, думая о своем, а потом девушка встряхнулась, отгоняя от себя ненужные мысли.
– Так, значит, в обычный день ты просыпаешься, пьешь кофе, отправляешься в Миддл-Таун, там помогаешь врачам и медсестрам… – продолжила анализ Темпл.
– Все верно, но перед работой я захожу в кафе и покупаю пончики, – добавил Леонард.
– Пончики? – удивленно приподняв одну бровь, переспросила Темпл. – Никогда в жизни не поверю, что ты любишь пончики!
– И правильно, – улыбнулся Савант. – Я покупаю их для медсестер, а уж они очень даже любят.
– Значит, ты угощаешь медсестер пончиками, – кивнула девушка. – Я даже могу догадаться почему.
– И почему же? – заинтересованно спросил Леонард. Следить за ходом ее мыслей увлекательно. Девушка задумчиво уставилась на него, в голове явно велась активная мозговая деятельность.
– Потому что работа медсестер – изматывающая. Ты это знаешь, потому что работаешь вместе с ними. Неудивительно, что пытаешься всеми силами поднять им настроение. Это довольно-таки мило с твоей стороны, ты в курсе? – серьезно ответила Темпл.
– Возможно, – пожал плечами Савант. – А ты откуда знаешь об изнывающей работе медсестер? Опять из детективных книжек?
Прежде чем ответить на вопрос, Темпл закусила губу. Во взгляде появилась отражение старой боли, и Леонард подумал, что затронул не совсем подходящую тему. Но уже в следующую минуту Темпл взяла себя в руки и, грустно улыбнувшись, объяснила.
– Моя мама была медсестрой. Я помню, что с работы она приходила измотанной и уставшей, – ответила Райс, и Савант мысленно обругал себя. Нужно немедленно перевести разговор на другую тему, иначе прекрасное утро могло превратиться в катастрофу.
– Это благородная профессия, – начал Леонард, отведя взгляд в сторону. – Каждый день я вижу, как врачи и медсестры стараются ради других, совершенно чужих, людей. Они сострадательны, милосердны, но, в большинстве своем, их сердца черствы.