«Быть хуже», – слышалось в средствах массовой информации и на улицах.
«Быть другими», – думал Леонард, но никогда не говорил этого вслух.
«Быть особенными», – отдавались в голове Саванта давние слова матери. Помнится, она постоянно повторяла, что он ничего не должен обществу, кроме трех вещей: быть верным, быть милосердным, быть собой. И хоть с момента смерти матери прошло значительное время, ее слова все еще звучали в голове Леонарда так, будто это было вчера. Его мать была мудрой женщиной, но она плохо понимала, что за жизнь ждет повзрослевшего сына с пометкой «поставлен на учет» в медицинской книжке.
У него не было внешних проявлений давнего диагноза. Зато у многочисленных знакомых из одной из двух лечебниц для неполноценных – Миддл-Таун – они были. Там Савант помогал врачам и медсестрам, зарабатывая на жизнь, одновременно исследуя удивительные случаи изменения личности человека. Его страсть к психологии и психиатрии не прошла спустя долгие и одинокие пять лет со смерти матери. Леонард намеренно устроился в подобное заведение. Собственно, там его и нашел Бенджамин Уокер – старший следователь местной полиции. Он вел расследование по какому-то запутанному делу, и совершенно случайно вовлек Саванта в собственные размышления вслух. Тогда Леонард указал Уокеру на детали, в последствие ставшие ключом к раскрытию дела. Бенджамин был поражен и впечатлен, поэтому, тут же выбил из начальства разрешение принять молодого специалиста на работу в качестве приглашенного эксперта. Что же такого особенного заприметил в нем Бенджамин, Леонард так и не понял. Впрочем, то, что следователь предложил Саванту место консультанта при полицейском участке, не понял вообще никто.
Тем не менее замысел Бенджамина оправдал себя. Леонарда Саванта, двадцатитрехлетнего работника лечебницы для неполноценных, вызывали на расследования особенно странных и, с психологической точки зрения, непонятных обычным людям, дел. И он проявлял себя с самой лучшей стороны, помогая полиции раскрывать подобные загадки. Леонарду казалось, что в полицейском участке большинству глубоко плевать на то, полноценный он, по мнению общества, или нет, пока дела раскрываются, а преступники упекаются за решетку. Но из каждого правила всегда есть исключения. Кристофер Райс оказался удивительно стойким в своем неприятии Саванта, как эксперта и личности в целом.
– Так вы, Леонард, тоже из этих? – чуть скосив взгляд в сторону, поинтересовалась Темпл. Савант покачал головой и слабо улыбнулся. Сколько раз за последние несколько лет он слышал подобные вопросы? Достаточно, чтобы привыкнуть. Сколько раз ему было неловко отвечать на них? Ни разу. Леонард никогда не стыдился того, кем являлся. Любовь и вера матери сделали свое дело – за прошедшие годы ничто, кроме смерти родного человека, не смогло затронуть чувства и сердце.
– Что вы имеете в виду, мисс Райс? Из «этих» в смысле из тех, кого называют неполноценными? – спокойно ответил вопросом на вопрос Савант. И хоть подобное любопытство не задевало Леонарда, в его глазах миловидность Темпл мгновенно поблекла. Впрочем, чего можно ожидать от сестры Кристофера Райса?
– Ох, нет, вы меня неправильно поняли! – девушка смущенно замахала руками, на бледном лице вспыхнул румянец. Савант приподнял бровь, действительно не понимая поведение Темпл. Немного придя в себя от смущения и неловкости ситуации, но продолжая краснеть, она объяснила. – Я имела в виду полицейских. Вы ведь тоже полицейский?
– О, вы об этом… – Леонард на мгновение даже растерялся, но тут же взял себя в руки. Он так привык к вопросам о неполноценности в обществе Земли-3, что совсем не был готов к обычным вопросам, который звучат за вечерним ужином. – Нет, я не полицейский. Меня вызывают исключительно на консультации. На самом деле я работаю в Миддл-Таун - лечебнице для неполноценных.
– Неужели? – Темпл наклонилась ближе к Леонарду, и ему захотелось отодвинуться. От нее пахло цветами, но какими именно – Савант не определил. И аромат кофе не давал покоя. Ощущая, как призраки прошлого накрывают разум, Леонард пытался оставаться собранным и сосредоточенным, не выпадая из реальности. Сделав усилие, он не тронулся с места. Эта девушка вызывала странное чувство – хотелось бежать подальше. От нее и от простых вопросов. И от любопытства, которое звучало в звонком голосе. Она вела себя подозрительно непредвзято, и это заставляло думать о ловушке. Тем временем Темпл продолжила. – Как интересно! Крис рассказывал, что вы консультируете, но он не уточнял, по каким вопросам. Значит, это именно вы составляете психологические портреты преступников и пытаетесь понять образ их мышления? Я слышала про ужасное дело о кукольнике. Знаю, прозвучит жутко, но мне было очень любопытно следить за ходом расследования! Я буквально заставляла Кристофера рассказывать хоть что-то, а потом по крупицам составляла общую картину происходящего. Вы даже не представляете, насколько сильно мне хочется поближе с вами познакомиться. Возможно, вы смогли бы подкидывать информацию из полицейского участка?