– Если тебе повезет, то ты узнаешь, – с толикой самодовольства ответил Леонард. Темпл звонко рассмеялась. От ее смеха напряжение значительно снизилось. – Ну, а если серьезно, то притворство – это не мое, – уже более серьезно продолжил Савант. – Мать учила, что необходимо быть не только верным и милосердным, но и уметь оставаться собой. Потому что это высшая честность, которой может обладать человек. Честность по отношению к самому себе.
– Она была мудрой, не так ли? – заинтересовалась Темпл. – Я бы хотела поговорить с женщиной, воспитавшей тебя. Это интересно.
– Ну, моя мать была простой, дружелюбной и милой. И сообразительной, – кивнул Савант. – Думаю, что к тебе она бы отнеслась с подозрением. Слишком уж странным кажется твое любопытство.
– Ты тоже относился ко мне с подозрением в начале знакомства?
– О да. И я все еще подозреваю, что у тебя есть какой-то свой интерес во всем этом, – рассмеялся Леонард и сделал большой глоток чая. Жидкость медленно начала остывать и больше не обжигала язык и горло. Зато теперь вкус и аромат стал явным. Савант уловил приятный запах мяты и еще каких-то знакомых трав. Но вот каких именно, понять он так и не смог. – Довольно трудно поверить, что моя скромная персона могла заинтересовать столь симпатичную девушку. К тому же, ты ведь сестра Кристофера. Мне это о многом говорило.
Темпл смутилась из-за комплимента, сказанного как бы вскользь. Ее щеки покрылись румянцем, на губах заиграла улыбка. Она отвела взгляд в сторону, словно пытаясь взять себя в руки. И от ее смущения Савант почувствовал прилив уверенности. Все же или он очень плохо знает Кристофера, или брат с сестрой совершенно не похожи друг на друга. Кристофер мог быть резким и неприятным в общении, плохо показывал чувства, что в работе в полиции не было отрицательным качеством. Конечно, Савант мог читать его эмоции и без этого, но в сравнении с Темпл – Кристофер был настоящей загадкой. Все, что чувствовала Темпл, написано на ее лице. Но, несмотря на это, Леонард помнил, что не всех людей просто разгадать. Вполне возможно, что Темпл просто отлично владела собой, претворяясь другой. В это верить Саванту не хотелось. Он надеялся на искренность, потому что сам был искренен и честен с этой девушкой.
Когда чай кончился, они переместились в комнату, продолжая свой непринужденный разговор. Леонард старательно не задевал тему родителей Темпл, чтобы не испортить вечер, который с каждой минутой становился все лучше и лучше. Отмахнувшись от подозрительности, Леонард просто наслаждался происходящим.
Темпл раскрепостилась, заставляя и Саванта чувствовать себя более спокойно. Он узнал, что по специальности она художник-проектировщик, но забросила рисование давно и надолго, влюбившись во флористику. И то, что у каждого цветка неповторимый аромат и энергия, ощущать которую может не каждый. Леонард заметил, что когда Темпл говорила о цветах, в ее зеленых глазах загорался огонек удовольствия. Она действительно любила свою работу. В этом плане Савант ее понимал. Работу в лечебнице трудно назвать мечтой. Но Савант научился ценить ее и видеть положительные стороны даже там, где их с трудом можно выявить. А уж работа эксперта по психологии в полицейском участке была одним сплошным удовольствием. Несмотря на постоянные подтверждения человеческой жестокости, Леонард любил помогать людям. И полиция была шансом заниматься тем, что у него действительно получается.
Как-то так произошло, что от работы они перешли на тему личных отношений.
– Так как давно ты был в отношениях, Леонард? – поинтересовалась Темпл. Савант шумно выдохнул, легко восстанавливая в памяти образ бывшей девушки. С этим у него вечная проблема. Прекрасная, удивительная память не давала забыть даже то, что помнить Леонард не желал.
– Более года назад, – честно ответил Савант. – Она была милой и доброй девушкой.
– Но? – навострив уши, продолжила любопытствовать Темпл. Кажется, тема бывших девушек вообще актуальна среди женщин. Вот Леонарду, к примеру, абсолютно плевать, как давно у Темпл были отношения. Его волновал только этот момент – здесь и сейчас.
– Она не видела будущего с неполноценным, – пожал плечами Леонард. – Я не виню ее за это. Скорее даже понимаю. Это сложно, осознавать, что твой любимый человек не совсем нормальный. Я удивлен, что наше правительство еще не издало закон о том, что неполноценным вообще не разрешается иметь какие-либо отношения с обычными людьми. Не говоря уже о продолжении рода и детях.