Некоторое время Дональд молчал, отчаянно пытаясь справиться со слезами. Но они все же вырвались из глаз и потекли по гладко выбритым щекам. Или МакГроу первоклассный актер, или он действительно сожалел о смерти Маргарет. Потому что Леонард поверил ему. Не было ни намека на лживые эмоции.
– Я предупреждал ее, – вырвалось из уст доктора МакГроу. Он резким движением закрыл лицо ладонями, продолжая что-то говорить, но слишком тихо, чтобы услышать. Савант и Бенджамин переглянулись между собой.
– О чем вы предупреждали ее, доктор? – тихо поинтересовался Леонард.
– Не называйте меня доктором! Я больше не лечу людей! – вырвалось из МакГроу, и Савант кивнул.
– Хорошо, мистер МакГроу. Почему вы сказали, что не знаете ее?
– Я не знал, что ее зовут Маргарет. Я вообще не знал ее, – сдавленным голосом объяснил МакГроу. – Я увидел ее ранним утром рядом с кафе на пересечении центральной улицы и въезда в рабочий квартал. Мой взгляд зацепился за охапку красных маков в ее руках, и я не мог отвести от них взгляд. Мой разум… мой разум помутился. Я снова почувствовал воздействие своего дара и проклятия. Я почувствовал запах смерти.
Все, что говорил Дональд, походило на бред сумасшедшего. Но это подтверждало слабую теорию Кристофера, поэтому ни Бенджамин, ни Савант не стали перебивать подозреваемого. Он плакал, продолжая говорить. И Леонард почувствовал толику сожаления. Достав из кармана чистый платок, протянул Дональду. Тот кинул благодарный взгляд на Саванта и закивал.
– Благодарю, вы очень добры.
– Продолжайте, мистер МакГроу.
– Да, я пошел вслед за этой женщиной, Маргарет, пытался сказать, что ее жизнь в опасности, но она не желала меня слушать!
– Вы угрожали ей? – спросил Бенджамин. – Поэтому случился скандал, привлекший внимание работников кафе?
– Нет! Нет! – воскликнул Дональд, переводя ошеломленный взгляд с Бенджамина на Саванта. – Я пытался предупредить, чтобы помочь! Вы меня не слушаете? Я не хотел ее расстраивать, просто пытался предупредить!
– Каким образом? – задал вопрос Леонард. В голове возникали мысли, что, кажется, они арестовали не убийцу. Уж слишком искренно говорил МакГроу. Савант решил докопаться до мельчайших деталей, он был уверен, что доктор МакГроу сможет помочь выйти на настоящего маньяка с маками. Что-то, наверно, чутье, подсказывало Леонарду, что Дональда нужно выслушать. И стоит взять на заметку все, что он скажет.
– Я объяснил вам! Я почувствовал запах смерти, которым она была окутана. И еще эти маки! Красные маки! – в глазах Дональда появилась искра безумия, как тогда, в кафе при встрече с Леонардом. Савант внимательно наблюдал за этой метаморфозой, начиная догадываться об одной важной вещи. – Эти цветы пытались скрыть, но я-то почувствовал!
Бенджамин вопросительно посмотрел на Леонарда, тот только пожал плечами и задал волнующий вопрос.
– Как давно вы, мистер МакГроу, поняли, что сходите с ума? Как давно осознали, что стали таким же неполноценным как те люди, которых вы лечили в Уинддли-Таун? – кратко и спокойно поинтересовался Савант. Его вопрос будто ударил МакГроу под дых. Он разрыдался сильнее. Лицо стало красным и опухшим, очки запотели, он снял их и откинул в сторону. Понадобилось несколько минут, чтобы Дональд немного пришел в себя. Бенджамин пододвинул стакан с водой, и МакГроу выпил его залпом.
– Это началось почти три года назад, – начал Дональд, смотря исключительно в стол. – У меня была пациентка, которая страдала таким же видом безумия. Я думал, что это параноидный синдром, не больше. Выписал соответствующие лекарства, я все сделал правильно! – голос МакГроу повысился. В нем появились нотки обиды. Леонард кивнул, запоминая этот важный факт. – А потом она покончила с собой, и всех собак спустили на меня! Начальство не стало развивать дело, замяв. Они говорили, что делают это ради меня, но нет, нет… Они сделали это, чтобы не запятнать репутацию врачей Уинддли-Таун, не более.
– Насколько нам известно, вы добровольно написали заявление об увольнении, – заметил Бенджамин, неторопливо делая пометки в блокноте. После его слов в глазах Дональда вспыхнул гнев. Он сжал руки в кулаки, словно пытаясь сдержать ярость.
– Это они все так обставили! Начальство заставило написать заявление, чтобы выглядело так, будто я, терзаемый сожалениями и сомнением в собственной компетентности из-за смерти пациентки, решил уйти из медицины.