Убийство с сообщником имело как плюсы, так и явные минусы. Конечно, поддержка в сложном деле полезна. Но вот секретность и незаметность в данном случае страдают. Насколько хорошо нужно знать человека, чтобы решить, что он сможет покрывать задуманное убийство? И насколько верен и беспринципен должен быть сообщник, чтобы помогать в столь ужасных делах?
Если у маньяка действительно есть сообщник, то дело приобретало совсем иной смысл. Могли ли люди с искаженным пониманием реальности и правильности объединиться для убийства? И держит ли их вместе что-то, помимо посыла преступлений?
Савант знал, что рано или поздно, они найдут убийцу, и в тот момент мозаика соберет все недостающие элементы, превращаясь в полноценную картину. И только тогда Леонард сможет понять логику и мотивы маньяка и возможного сообщника.
Путь до парфюмерной лавки занял всего минут пятнадцать. И в магазин Савант буквально влетел, ощущая волнение от того, что, возможно, узнает что-то действительно важное для расследования. Там все было абсолютно так, как и в первое посещение. Всевозможные ароматы затуманивали разум, а тусклое освещение действовало успокаивающе. Леонард с предвкушением уставился на владельца парфюмерного магазина.
Продавец его ждал. Очередная газета была отложена в сторонку, а сам мужчина с интересом рассматривал склянку со знакомым эфирным маслом. Он держал пузырек аккуратно, всматриваясь в жидкость, словно видел в ней что-то еще, помимо обычного масла.
– Здравствуйте, – выпалил Савант, закрывая дверь и ощущая, как из-за ветра она с трудом поддается. На улице снова начинался настоящий шторм.
– О, а вот и вы, – продавец улыбнулся. Он осторожно отложил склянку с эфирным маслом и, покопавшись в уже знакомой Леонарду, рабочей тетрадке, выудил оттуда листок, исписанный мелким, но аккуратным подчерком. Савант узнал витиеватость и изящность выведенных букв. Это именно владелец парфюмерной лавки подписывал наименования склянок и пузырьков с духами и эфирными маслами. – Я записал все, что запомнил. На всякий случай, ведь возраст у меня не тот, чтобы полагаться исключительно на память. К тому же, детали имеют свойство забываться, оставляя лишь общую картину.
Протянув Саванту листок с записями, продавец внимательно и с выжидательным интересом уставился на него. Леонард, не обращая внимания на то, как бумага мокнет от капель дождя, падающих с его капюшона и куртки, начал читать. Ничего особо примечательного в записях не было. Там было сказано, что покупательница – на вид лет двадцати-двадцати пять – пришла в парфюмерный магазин несколько часов назад. Она довольно долго и с любопытством рассматривала всевозможные духи и эфирные масла, а потом заинтересовалась смесью Афродиты. Хоть девушка и долго выбирала товар, выглядела так, будто точно знала, за чем именно пришла. Это и вызвало любопытство у продавца, заставившее пристальнее присмотреться к покупательнице.
Из примет только то, что покупательница молода и красива. У нее светлые глаза, чистое лицо. Цвет волос продавец так и не узнал, потому что девушка была в темной шапке, а волосы уложила так, что ни одна прядь не виднелась. Но, если можно было бы судить по темным бровям, он мог сделать вывод, что волосы такого же каштанового оттенка.
Из всего написанного можно сделать вывод, что покупательницей являлась молодая женщина не старше тридцати лет, одетая в черный плащ и темную шапку, которая скрывала волосы. У нее светлые глаза, цвет которых продавец так и не вспомнил, сказав, что не обратил на это внимание.
– О, да! – воскликнул продавец, поднимая палец вверх. – Еще у нее не было обручального кольца. Эта деталь мне бросилась в глаза, когда она расплачивалась за товар. Довольно странно видеть молодежь без колец. В наш тяжелый и жестокий век молодые люди очень быстро решаются на обретение семьи.
– Она платила кредитной картой или наличными? – с надеждой поинтересовался Савант.
– К сожалению, наличными, – покачал головой продавец. – Я знаю, что вам довольно просто отследить ее по номеру счета.