– Вы хорошо запомнили наш прошлый разговор, меня это удивляет, – улыбнулся продавец.
– Я, к сожалению, вообще ничего не забываю, и этот факт должен удивить вас намного больше, – огрызнулся Савант и сразу же пожалел об этом. Он не хотел грубить человеку, который по-своему, но пытался помочь. Поэтому Леонард все же добавил слова извинений. – Прошу меня простить, в последнее время я очень резок.
– Это не страшно, молодой человек, – принимая извинения, кивнул мужчина. За мутными стеклами очков глаза сверкнули. – Но я бы вам посоветовал или принять соответствующие лекарства, или также приобрести эфирные масла или благовония. Они замечательно снимают стресс.
– Я учту, – сдержанно ответил Савант. – Вы говорили что-то об эффекте аромата благовоний на психику человека.
– Верно. Это ароматические палочки с запахом лаванды. А лаванда является сильным средством против бессонницы и помутнения рассудка, – кивнул продавец. – Вам может показаться, что это бесполезная трата вашего времени, но, если окажется, что сегодняшняя покупательница – именно та, кто вам нужен, то я делаю вам огромную услугу.
– То, что у нашего подозреваемого с головой непорядок, мы и так знаем, – покачал головой Леонард.
– Да, но учитывая ее нужду в средствах от бессонницы и помутнения рассудка, можно сказать, что преступница вполне осознает психические проблемы и пытается с ними бороться, понимаете? Возможно, ее еще можно попытаться спасти от самой себя и ужасных потребностей.
Савант сомневался, что человека, совершившего два зверских убийства, можно спасти. Даже если преступник окажется сумасшедшим или неполноценным, то после поимки его покарают еще более жестоко, чем обычного убийцу без соответствующего диагноза в медицинской книжке.
Неполноценных, нарушивших закон, обычно сажали на электрический стул. Эту процедуру проводили в Уинддли-Таун. И, честно говоря, Савант был просто счастлив, что Миддл-Таун отказались выполнять подобную деятельность. Ему бы не хотелось участвовать в убийстве человека, какими бы не были обстоятельства приговора.
– Вы считаете, что преступник – неполноценный? – прямо спросил Леонард. В его голосе была усталость, и он не собирался этого скрывать.
– Я читаю газеты и пристально слежу за происходящим в обществе, мистер Савант, – произнес продавец, не давая конкретный ответ. – Но вам стоит понять, что нормальный, здоровый человек не станет совершать подобные зверства.
– Это я уже и так понял, – отмахнулся Леонард. – Просто вы не принимаете во внимание факта, что иногда неполноценные намного более человечны, чем обычные люди.
– Ну, что ж, – заключил продавец и улыбнулся. – Я с подобным в своей долгой жизни еще не встречался. Если вам встретится неполноценный с более адекватным поведением, чем нормальный человек, то немедленно сообщите мне и средствам массовой информации, – на губах мужчины появилась ухмылка, будто он считал сказанное отличной шуткой. Леонард ничего не ответил, заставляя себя сдерживаться. Сегодня держать эмоции под контролем становилось все сложнее.
– Больше ничего примечательного не заметили в покупательнице? Может быть, вы ее уже видели? Может быть, она не в первый раз приходит за эфирным маслом? – возвращаясь к теме покупательницы смеси Афродиты, ровно выговорил Савант.
– Все возможно. Как я говорил, память у меня не столь крепка и хороша, как в молодости. Чем смог, тем помог, мистер Савант, – продавец улыбнулся и развел руками в сторону. Леонард благодарно кивнул и направился к двери. Он чувствовал себя обманутым. Потому что казалось, что информация продавца будет стоящей. На самом-то деле Леонард напрасно потратил время.
Уже на выходе его догнал голос продавца.
– Я вспомнил еще кое-что, – проговорил мужчина, внимательно всматриваясь в полку с эфирными маслами.
– И что же?
– У покупательницы на подбородке еле заметный шрам. Я еще подумал, что, возможно, она получила его в детстве, неудачно упав или ударившись об качели. Дети такие неаккуратные. Как знать, может, это вам пригодится.
– Возможно. Спасибо за информацию, – кивнул Савант и, махнув рукой, вышел на улицу, погружаясь в настоящую бурю. Сильный ветер окончательно сорвал остатки листьев, оставляя деревья голыми и поэтично одинокими. Сейчас погода прекрасно отражала то, что творилось в душе у Леонарда. Он чувствовал отчаяние и безысходность. А отравляющая сознание головная боль не давала мыслить трезво.