В комнате мрачно и недостаточно светло, но серебристые волосы Темпл словно светились в темноте. Леонард перевел на нее взгляд, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Девушка выглядела точно так же, как и в их последнюю встречу. Только вот выражение лица Темпл сейчас казалось каким-то чужим и нереальным. В тусклом свете зеленые глаза стали черными, придавая миловидному образу демоническое обличие. Тонкие губы сжаты в тонкую полоску. В руках Темпл держала пистолет, и Савант легко догадался, что это оружие Кристофера.
Чувство самосохранения отключилось, и Леонард сделал два небольших шага по направлению к Темпл. От этих действий девушка словно очнулась. Она подняла взгляд на Саванта, поражая холодностью и безразличием. В глазах Темпл царила пустота, заставляющая Леонарда чувствовать себя все хуже и хуже.
– Вот ты и нашел меня, – только и вымолвила Темпл, а потом рассмеялась. Ее звонкий смех со знакомой хрипотцой прозвучал неуместно и зловеще. Леонард остановился и приподнял руки вверх, показывая, что безоружен. Ему не нравилось вести себя с Темпл так, будто она – бешеная собака, готовая наброситься на жертву. Его разум и душа сопротивлялись осознанию, что Темпл опасна. Она – убийца с красными маками. И она здесь, чтобы привести в жизнь очередное ужасное преступление. – Знаешь, я не сомневалась в тебе. Никогда. Всегда знала, что именно ты поймешь и придешь первым. Просто не знала, когда именно.
– Темпл, – чтобы спокойно выговорить имя девушки Саванту пришлось приложить усилия, – это ведь я – Леонард. Давай поговорим? Просто поговорим. Не нужно никаких действий или глупостей. Просто разговор. Ты и я, никого больше.
– Ты хочешь узнать и понять причину, – ответила девушка, кидая взгляд на распростертую на столе Луизу. Рядом стояли склянки с эфирным маслом, и лежал набор хирургических инструментов, завернутый в белую марлевую ткань. Блеск металла сверкал в тусклом свете лампы. От всего этого Леонарда замутило. – Я изучила тебя, как облупленного. Тебе всегда нужна причина. Для всего на свете должна быть причина, не так ли? Везде обязана быть логика, мотив. Но ты ведь умный, Леонард. Неужели сам не догадался? Не разобрался во всех тонкостях? Уж ты-то даже наедине со мной думал лишь об убийце с красными маками. Ты грезил этим расследованием, позволяя ему уничтожать себя. Я видела это. Видела, как тебя мучают боли, хоть ты и не показываешь. И в тот момент, когда ты не пришел и не позвонил вчера, я поняла, что твоя болезнь взяла над тобой верх. Я подумала, что мне стоит заняться собственными делами. И тут вспомнила о твоей милой подруге-медсестре. О Луизе.
– Нет, нет, – резко покачал головой Савант. – Пожалуйста, Темпл, давай просто поговорим. Ты можешь убрать пистолет подальше, я не собираюсь причинять тебе боль. Только не тебе. И все это касается только меня и тебя, никого больше.
Темпл перевела взгляд на оружие, а потом усмехнулась. От этой усмешки нутро Леонарда похолодело. Он словно разговаривал с совершенно чужим, незнакомым человеком. В стоящей перед ним девушке не было и капли той Темпл, которую он знал.
– Моя мать была красивой женщиной, Леонард, – начала рассказ Темпл. – У нее были шикарные каштановые волосы и светлые глаза. Такие же зеленые, как и у нас с братом. Она была стройной и подтянутой, и во всем теле сквозило здоровье. Хотя, как потом стало ясно, это была всего лишь ширма, прикрывающая ужасную правду.
– Вот почему все жертвы одного типажа, – прошептал Леонард, но девушка его как будто не услышала. Она гипнотизировала стол, на котором лежала бесчувственная Луиза. Савант посмотрел туда же. У Луизы тоже были красивые каштановые волосы. И светлые глаза. Она полностью подходила под типаж жертв маньяка с красными маками. Почему он раньше не заметил этого? Может быть, если бы Леонард был достаточно предусмотрителен, то уберег бы Луизу от возможности стать жертвой. Оказаться в этом холодном подвале в бесчувственном состоянии, на грани жизни и смерти.
– Когда я нашла свою мать, то прошло несколько часов после смерти, – начала свою речь Темпл. Она смотрела куда угодно, но не на Саванта. И с каждым произнесенным словом что-то умирало в нем. Болезненно, необратимо. – Ее бледная кожа начала покрываться пурпурно-серым оттенком, ранняя стадия разложения была запущена. Я помню, как держала ее руки в своих ладонях, чувствуя ледяной холод и то, как она затвердела. Как камень, Леонард. Моя мать превратилась в камень!