– Темпл, я… – Савант хотел сказать что-то утешительное. То, что смогло бы вернуть ему прежнюю Темпл, но она резко прервала его. Это бессмысленно. Девушка сама не хотела становиться прежней. Сейчас в ней говорила поверженная болезнью сторона. И она не собиралась отступать.
– Замолчи, – холод в голосе был осязаем. – Ради всего святого, Леонард! Ты можешь хоть раз оставить мои слова без ответа?! Ты знаешь, что когда человек умирает, все его мышцы расслабляются. В том числе те, которые удерживают мочеиспускание и опорожнение. Ты хоть представляешь, каково мне было видеть свою мертвую мать в собственных отходах? Все вокруг пропахло грязью, мочой и смертью. Этот запах преследовал меня с тех пор даже в самые светлые моменты жизни. Это отвратительно и ужасно некрасиво. То, каким человек становится после ухода в иной мир! И это была моя мать! Моя собственная мать! – голос Темпл сорвался. Леонард ждал слез или истерики, но вместо этого девушка в очередной раз рассмеялась. Ее смех расползся по периметру подвала, создавая эхо. – Именно тогда я увидела всю мерзость кончины. Все запахи и образы. И то, как это на самом деле отвратительно.
– Поэтому ты раз за разом проделывала ритуал? – тихо спросил Леонард. – Эфирное масло, которое ты заливала в грудь жертвы. Из-за него плохо чувствовался запах разложения и гниения, это я понимаю. Объясни мне, Темпл. Объясни мне.
– Да, – кивнула Темпл. – Эфирное масло отбивало запах смерти. И маки, красные маки. Самые красивые цветы, которые достойны скрасить любую смерть. Ты не представляешь, какое облегчение я ощущала, когда оставляла тех женщин, окруженных красотой. Им не пришлось оказаться в мерзком виде, несмотря на смерть. Они были прекрасные, удивительные и цветущие. Они вошли в новый этап с гордо поднятыми подбородками, они…
– Они мертвы, – прервал ее Савант. В нем медленно поднимался гнев. Злость бурлила в душе, словно лава в извергающемся вулкане. Впервые в жизни Леонард ощутил желание причинить кому-то боль. Не просто кому-то. А Темпл.
Той, которая до последнего мгновения была его надеждой. Той, которая заставила открыться, вновь почувствовать себя живым.
И той, которая с ненормальным наслаждением сейчас утверждала, что помогла несчастным жертвам остаться красивыми после смерти.
– Ты отняла жизни, забрала у родных и близких. Понимаешь, сколько боли причинила незнакомым людям? Ты понимаешь это? Скажи мне, что да, – вырвалось у Леонарда. Он сделал еще один шаг и тут же увидел, как Темпл подняла пистолет, направляя дуло прямо в его грудь. Девушка придерживала локоть второй рукой, словно ей было тяжело держать оружие. Тем не менее она не дрожала. Во взгляде была решительность.
– Замолчи, Савант! – вновь повторила Темпл. – Ты ничего не знаешь.
– Я знаю, что девушка, в которую я влюбился, оказалась убийцей, – вымолвил Савант. Его слова заставили Темпл вздрогнуть. Но она не опустила оружие. Только крепче ухватилась за него.
Несколько долгих минут они стояли в тишине. Мысленно Леонард надеялся, что вот-вот подойдут Кристофер и Бенджамин. Ему одновременно хотелось и не хотелось этого. Потому что он не мог и не хотел видеть лицо Райса, когда тот узрит происходящее. Потому что Саванту не хотелось, чтобы подобное видел и Уокер.
За спиной Леонарда Луиза зашевелилась. Он четко уловил, как с ее губ сорвался болезненный стон. Кажется, она начинала приходить в себя.
Темпл это тоже услышала. Она кинула злой взгляд в сторону стола и, уже было, направилась туда, как на ее пути оказался Савант. Он попытался закрыть собой беззащитное тело Луизы, и этот факт сильнее разгневал Темпл. Она уткнулась дулом пистолета в грудь Леонарда. Он почувствовал холод оружия, который проникал сквозь промокшую от дождя одежду. Темпл стояла так близко, что Савант с легкостью уловил знакомый нежный запах роз. Она все еще пахла розами. Несмотря на то, что вела себя совершенно иначе. Несмотря на то, что готова была выстрелить в Леонарда.
– В Уинддли-Таун ты познакомилась с Присциллой Райли, – нервно начал Савант. Ему нужно время, отсрочка. Драгоценные минуты, которые могли спасти и его, и, главное, Луизу. – Несмотря на разность болезней, вы с ней нашли кое-что общее, не так ли?