– Еще как должен, Луиза, – пробормотал Леонард. Он все смотрел в окно, не решаясь взглянуть на подругу. – Если бы не знакомство со мной, то ты не оказалась бы в такой опасности. Если бы не наша дружба, то ты продолжала бы жить своей жизнью, а не стала бы вероятной жертвой убийцы.
– Не ты пытался убить меня, Леонард, – ласково и спокойно проговорила Луиза. – И не ты решал за меня, хочу ли я дружить с тобой. Это мой выбор, и я не жалею о нем. Даже после всего произошедшего.
– Зря, – только и смог ответить Савант. Он, наконец, посмотрел на Луизу. Она выглядела измученной, но такой же знакомой и родной ему. Когда, глядя на подругу, Леонард перестанет вспоминать ее образ на деревянном столе в подвале цветочного магазина Темпл? Настанет ли момент, когда он сможет простить себя за ошибки, повлекшие такие последствия? Вряд ли.
Его память – клеймо. Она никогда не померкнет. Возможно, только в тот момент, когда и его разум умрет. А пока Леонарду остается только ждать смерти, понимая, что воспоминания о событиях жизни – как плохих, так и хороших – навсегда останутся с ним.
– Недавно я вновь была в полицейском участке, – начала Луиза. Она протянула руку, хватаясь за ладонь Саванта. Он тут же ощутил ее тепло, борясь с собой, чтобы не отодвинуться, – твой наставник – удивительный мужчина. Такой добрый и чуткий к бедам других.
Леонард удивленно приподнял бровь. Луиза говорила так, будто без ума от Бенджамина. И подобный поворот событий казался Саванту из разряда фантастики. Он никогда не представлял себе подобного исхода. Но сейчас думал, что Бенджамин и Луиза ведь действительно подходили друг другу. Неужели страшная история расследования убийцы с красными маками дало толчок чему-то прекрасному? В это трудно поверить.
– Мне пришлось вновь давать показания, чтобы он мог окончательно закрыть дело и отправить его в архив, – объяснила Луиза. – Но помимо этого мы разговаривали и о других вещах. На важные темы, которые волновали нас обоих.
Савант молчал. Он не понимал, к чему ведет Луиза, предоставляя шанс вести монолог в почтительной тишине. Медсестра держала его за руку, согревая удивительным теплом. И Леонард чувствовал, как ему становится легче.
– Мы много говорили о тебе, Леонард, – продолжила Луиза. Савант покачал головой и хотел что-то сказать, но женщина не дала шанса. – Мы оба беспокоимся о твоем состоянии. Ты же знаешь, что есть люди, которым небезразлично, что происходит с тобой?
– Да, – заставил себя вымолвить Савант. От слов Луизы сердце сжималось от боли и признательности. Но ничего из этого не могло спасти его. Никто и ничто. Потому что он сам загнал себя в яму безысходности и тоски. Потому что, кажется, Леонард думал, что ему там самое место.
– Бенджамин рассказал мне о тебе и Темпл, – проговорила Луиза. Ее слова стрелой пронзили сердце Саванта, и он попытался отодвинуться от подруги. Впрочем, она ему это не позволила. Луиза сильнее сжала его ладонь, заставляя оставаться на месте.
– Это уже неважно, – произнес Савант, словно и сам пытался поверить. Конечно, из этого ничего не вышло. За прошедшие дни он как мантру повторял: «Отпусти ее. Отпусти ситуацию. Ты не виноват. Ты должен жить дальше». Леонард повторял эти слова утром, днем и вечером. Особенно часто он твердил это бессонными ночами, убаюкивая себя и заставляя уснуть. Это не работало.
– Возможно, – кивнула Луиза, а потом отпустила его руку, но вместо того, чтобы отодвинуться, она положила ладонь на область сердца Саванта. – Но я все равно должна тебе это сказать, Леонард. Твое сердце изранено. Оно в ссадинах и порезах. Но пройдет время, и раны заживут. На их месте останутся лишь шрамы. Если ты сможешь отпустить человека и ситуацию, то пронесутся месяцы и годы, и когда-нибудь на месте шрамов расцветут цветы.
– Цветы? – не понял Леонард. Он затаил дыхание, понимая, что этот момент никогда не повторится. На мгновение показалось, что стало легче. Хотя бы от того, что Луиза рядом. И, судя по всему, она не собиралась отказываться от него. Чего еще он мог требовать от жизни? Его близкий человек, верная подруга, рядом несмотря ни на что. Чувство благодарности и самой искренней и светлой симпатии захлестнули Саванта с головой. Он поник, пытаясь сдержаться, чтобы просто глупо не выплеснуть на Луизу поток эмоций.