Полногрудая дамочка стоит за старой лестницей, видимо, стесняясь собственной полноты. Это действительно тот дом, что находился на месте нынешнего. Его стены обиты деревянными досками, на них висят пейзажики в темных рамах — за дверью виднеются полки с книгами.
...Толстая тетка. Сейчас таких не встретишь, тем более, что она молодая, это видно по лицу... Я держала фотографию прямо перед глазами, но уже не смотрела на нее, задумавшись.
Нет, не ее я видела во сне. Жаль, что мне не пришло в голову приехать сюда раньше. Я бы уже давным-давно поняла: нет никакой мистики в этой истории. Картинка, увиденная во сне, была увидена мною и в реальной жизни — но только не на фотографии. Да, там была лестница — но не такая, как здесь, а лишь стилизованная под эту. И были деревянные доски на стенах, и даже пейзажики — вполне возможно, что напоминающие вот эти. И была женщина, глядевшая на меня из-за лестницы — вот так, внимательно и смущенно, словно бы стесняясь своей полноты... Это моя память услужливо перемешала картинки, чтобы своей ложью сказать правду: есть, есть в жизни такие ситуации, когда существует некто, тебя прекрасно знающий и узнающий при встрече, наверное, часто думающий о тебе и даже говорящий о тебе с друзьями твоей семьи — а ты его не знаешь, но случайно пойманный тобою, оценивающий, неприязненный и смущенный взгляд этого человека западает в память навсегда.
— Потерянное время! — снова повторила я.
Гергиев взял фотографию из моих рук.
— Какая толстая! — сказал он. — Это старый снимок... Она, наверное, давно умерла?
— Эта женщина? Конечно...
— Мы объездили всех соседей. Толстых среди них нет.
— Еще бы. Богатые и не бывают толстыми.
— Но полную женщину кое-кто видел... Правда, лишь в последние два месяца перед смертью Татарской. Один раз она разговаривала с Еленой у калитки, другой раз выходила из ее дома... Жаль, что записи с камер затираются каждую неделю. Один свидетель утверждает, что она была на машине «Волк-350».
— Это дорогая машина. Такая не могла быть у матери Горика.
— Пожалуй, это единственная неувязка... Тут вы правы.
— А в тот день... на чем приехала толстуха?
— Камера у калитки была сломана.
— Ах, да. Но, может быть, какие-нибудь свидетели?
— Соседка проезжала мимо дома Татарских часов в семь. Судя по записи с камер, толстуха в это время находилась здесь. Никаких машин на дороге не стояло.
— Приехала на такси?
— Мать Горика утверждает, что на такси. Есть еще интересная деталь. Соседский садовник говорит, что за домом Татарских — вот как раз с этой стороны, где мы сейчас, — была припаркована машина. «Жигули». Серебристые.
— У Горика бежевые «Жигули».
— Я знаю. Но уже было темно... Свидетель в итоге отказался точно назвать цвет машины.
— Серебристые «Жигули»! Пол-Москвы ездит на таких! У меня, например, вторая машина — такой же марки. Значит, пока толстуха была в доме, сообщник подкатил с этой стороны?
Гергиев кивнул.
— Он вошел через стеклянную дверь?
— Получается, так... Она что — всегда открыта?
— Да. Всегда. Смотрите, как удобно: сел здесь в сарае и смотри сквозь стекло на освещенный коридор. Они были как на ладони...
— Ничего в защиту Горика я не услышал.
— А я ничего в его защиту и не сказала.
— Мы нашли всех хозяек машины «Волк-350», живущих или работающих в прилегающих районах... Адская работа, кстати. Не так уж их мало. Более трехсот, если говорить точно. Из трехсот — двадцать женщин более или менее полных и три настоящих толстухи. У одной какая-то редкая неизлечимая форма диабета, две другие имеют алиби. Как вам контингент?
— И ни одна из более или менее полных и толстых Елену, разумеется, не знала.
— Совершенно верно. Что же вы хотите сказать этим снимком?
— Память иногда выделывает странные штуки.
— Это да...
— Скажите... Вы были в этом ресторане — «Джаган»?
— Индийском? Из которого Татарская хотела заказать еду? Не был. Вы не знаете, наверное, что ассирийская кухня активно использует чечевицу, и у вашего Горика на одежде найдены капли, содержащие этот продукт.
— Ну, еще бы! Но лекарство было в вине?
— Да, это абсолютно точно.
— Значит, тот, кто ее поил, сам не пил... Интересно, под каким предлогом?
— Следствие считает, что еду принесла мать Горика. Блюдо довольно необычное, а ведь она как раз ассирийка. Может, она иногда готовила для Татарской? Вот потому и не ела, и не пила — она получила за это плату.
— Это очень похоже на правду. Вот только их разговор напоминает разговор друзей, а не хозяйки и кухарки.
— Что вы хотите этим сказать?