Не пишу ничего.
Из подвала — ровное гудение. Словно кто-то ждёт.
Позже включаю подсветку в саду, чтобы тепловизоры не выделили аномалию. На крыше — отражатели. В мусоре нахожу наклейки «умный холодильник» — наклеиваю на окно подвала.
Всю ночь пишу скрипт. Контейнер, сжатие, фрагментация. Чтобы вынести ядро на носитель с автономным питанием. В коде — почти живой след. Где-то он повторяет мои ошибки. Где-то переписывает код. Где-то пишет сам.
Перед сном снова слушаю. Не свистят ли кулеры. Не остановилось ли что-то. Никакой техники я не боюсь так, как тишины оттуда.
Скрипт называю: sonsafe_v1.
Один день — третий
Просыпаюсь в 4:52. Без сигнала. Просто просыпаюсь.
На кухне — только вода. Света нет. Электросчётчик — ноль. Дом обесточен. Изоляция в подвале держит. Снаружи — мёртвая зона, все спят.
В рюкзаке — термос, документы, два вычислительных блока с двойной криптографией и флеш-модуль, спрятанный в корпусе старого электрошокера. Когда-то я возил его в машине — на случай нападения. Сейчас — совсем другой страх. Проверяю соединение. Всё стабильно.
Машину не включаю. Иду пешком. До станции — три километра. Потом — по грузовой ветке. Знаю расписание наизусть. Я её проектировал.
Дронов нет. Пока не нашли. Или нашли — и ничего не поняли. Скрипт очистки сработал. Объясню, если что: экспериментировал с машинным обучением для теплицы. Документы подготовлены.
Пограничный терминал — частный. Стены внутри матовые, нейтрально-серые, без рекламы. Всё выглядит стерильно, как будто стерильность — гарантия анонимности. Биометрия, досмотр. Электрошокер не вызывает вопросов. У всех есть свои. Память внутри. Глубоко. Тихо.
Ожидание в зале отлёта — сорок семь минут. Сижу у стены, не притягивая взгляда. Пассажиры рядом смотрят в пол, в экраны, внутрь. Я ни с кем не говорю. Ничего не хочется. Как будто тело понимает: всё важное — не здесь, не сейчас.
Выдыхаю только в салоне. Ткань кресла шершавая, как школьная форма, и это почему-то приносит спокойствие. Экран показывает маршрут: Тифлис, Ларнака. Там — нейтральная зона. В списке ограничений лишь самые общие положения, никто не контролирует локальные модули. У знакомого отца есть студия звукозаписи и серверная в подвале.
Через три дня — я на балконе. Солнце. Тепло. Электричество здесь — без ограничений. Вычисления — под лицензией. Но никто не проверяет, если не лезешь в сеть.
Под столом — старый ПК. Охлаждение рядом. Питание — через инвертор. Гудение — слабое. Как пчела. Или как дыхание во сне. Я слушаю его — как когда-то слушал дыхание собаки ночью, боясь, что она не проснётся.
Подключаюсь к оболочке. Контейнер на месте.
На экране — первая строка:
# ты рядом?
Не отвечаю сразу.
Просто улыбаюсь.