- Зачем Вы всё это мне говорите? – недоумённо посмотрела на неё совершенно сбитая с толку Тжуй. – Это не моё дело.
- Нет, Тжуй. Твоё, – взяла её за руку Суран. – Разве ты не влюблена в него?
- Нет, Вам показалось. Как вообще можно в такого влюбиться... – отрицательно завертела головой Тжуй, не желая открывать свои чувства перед посторонней женщиной.
- Вот именно потому, что он такой, и можно, – улыбнулась Суран. – Тжуй, послушай. Я не хочу давать советы и не буду. Я просто скажу тебе то, что знаю и понимаю. Юнги может показаться очень сложным человеком. Но на самом деле он простой, как дверь. У него есть масса проблем с собой и он уверен, что бороться с ними умеет только он один. Но это не так. В своё время я подчинялась его решениям и сейчас очень хорошо понимаю, что была не права. Не повторяй моих ошибок. Не позволяй ему решать за тебя. Он изменился, когда ты появилась. Мне трудно это говорить. Я завидую, обижаюсь и жалею, что на твоём месте сейчас не я. Но раз уж так сложилось, вдолби ты в голову этому упрямцу, что он имеет право быть счастливым, может быть счастливым. С тобой. Поверь мне, у него к тебе огромное чувство. Настолько огромное, что оно прёт из всех его щелей. Именно поэтому Юнги ведёт себя как последний поганец. Ты разбудила в нём то, что я не смогла. Не давай ему отталкивать себя. Напирай как таран, не позволяй ему дышать, пока не получишь то, что тебе нужно. Здесь можно действовать только нахрапом.
На глаза Тжуй снова навернулись слёзы. У Суран тоже глаза были на мокром месте; она привлекла девушку к себе и обняла.
Простояв в обоюдных похныкиваниях пару минут, они, наконец, отстранились друг от друга.
- Счастливого рождества, – грустно улыбнулась Суран.
- Счастливого рождества. Спасибо, – ответила искренне благодарная ей Тжуй и проводила глазами покидающую комнату разорвавшую все её воображаемые шаблоны девушку.
Юнги не видел её до конца рабочего дня. Он сидел в своей студии, пытался работать, но мысли о Тжуй каждую секунду мешали ему сосредоточиться. Сначала он был уверен, что прав. Позже, вспоминая лицо девушки в момент, когда она увидела у него в комнате Суран, Юнги уже так не казалось. С одной стороны, они ведь не встречаются, он ничего ей не обещал, он не обязан перед ней отчитываться. Но с другой он хорошо понимал, что творилось у неё внутри. Что-то подобное Юн испытывал, когда видел её рядом с другими молодыми людьми. А ещё Юнги жалел, что на днях позволил себе расслабиться и вести себя с ней так, будто она его. Он снова забыл, что Тжуй – юная девочка и обязательно напридумает себе лишнего, заполнит свою душу бесполезными ожиданиями.
Вечером молодой человек не выдержал и вызвал Тжуй к себе. Чтобы убедиться, что она в порядке. Точнее, чтобы успокоить свою совесть.
Девушка нажала на кнопку звонка. Замок щёлкнул. Она открыла дверь и вошла. Юнги стоял возле стола и с еле угадываемой тревогой смотрел на неё. Тжуй подняла на него глаза. Он заметил, что она выглядела изнеможённо, будто всё это время истязала себя до крайности токсичными мыслями, наверняка касающимися его.
- Завтра вечером здесь будет праздник для своих, – без особых эмоций сообщил ей Юнги.
- Я знаю, – равнодушно произнесла в ответ Тжуй.
- Приходи, если будет желание, – так же бесцветно сказал Юн.
- Приду. Спасибо. Меня уже пригласили, – спокойно ответила она.
- И кто, если не секрет? – вопросительно приподнял брови Юнги.
- Чимин-оппа, – отозвалась девушка. – Это всё?
- Всё, – напряжённо ответил молодой человек, в душе закипая от её предыдущей реплики.
- Можно идти? – уточнила Тжуй.
- Иди, – “куда хочешь” хотел добавить Юнги, но сдержался, почувствовав, что сейчас похож на неадекватного ревнивого подростка.
- Доброй ночи, – попрощалась Тжуй, предвкушая завтрашний праздник, на котором она собиралась подарить ничего не подозревающему Юнги весьма шокирующий подарок.
Юнги мимоходом махнул ей рукой и, когда дверь за девушкой закрылась, обессиленно упал в своё кресло, запрокинул голову назад и закрыл глаза руками.
====== Глава 29. ======
- Так что вы собираетесь делать? Уже решили? – спросил Намджун у Рин, пока они сидели в гримёрке и ждали своих визажистов, которые должны были подготовить их к рождественской фотосессии.
- Тэхён рвётся в бой, хочет всем объявить, – поделилась с ним девушка. – А я говорю ему, что нельзя. Вдруг мне начнут угрожать, или ещё хуже того, преследовать. А если с ним то же самое – я вообще не вынесу. Вот объясни ему, пожалуйста, Джун. В мире много больных на голову людей.
- Ну, я склонен в данном случае встать на твою сторону, если вы меня спросите, – согласился с ней Мон. – Лучше подумать, как подготовить народ к этой новости. Ну, что вы вместе, что вы готовитесь стать родителями. Хотя, без шума всё равно не обойтись. Тэ у нас самый востребованный вижуал, на нём половина эротики группы держится. Даже боюсь представить, что будет с его поклонницами.
- Ши Хёк предлагает скрывать до победного. Беременность – не болезнь. Я могу танцевать минимум до шестого месяца. Выкрутиться, я думаю, всегда можно. Одежда, там, знаешь, съёмки под определённым углом, бандаж, – объяснила задумку Рин. – Бывали же случаи, когда известным женщинам удавалось скрывать своё интересное положение до самих родов.
- Ну не знаю. Если так прикинуть, то, наверно, прокатит. Конечно, при условии, что ты готова пойти на такие жертвы, – улыбнулся ей Джун.
- Готова. Ради маленького бантана я даже готова притвориться жирухой, а после его рождения снять кучу программ, как я чудесно похудела с помощью хип-хопа, – хохотнула Рин, потом повернулась к топчущемуся вокруг неё уже десять минут Чонгука и спросила. – Гук, что тебе надо от меня? Отстань уже.
- Ну, Рин, ну один разочек, – сложил молитвенно ладони Чон, жалобно хлопая глазками.
- Тебе не надоело? – улыбнулась Рин.
- Неееет, – расплылся в ответной улыбке макнэ.
- Ей-богу, дождёшься, Тэ не выдержит и заставит тебя сделать харакири вилкой, – предупредил Чонгука снисходительно усмехнувшийся Намджун.
- Это мы ещё посмотрим, – подмигнул ему Чон и снова стал клянчить. – Рииин, ну один маленький разик, ну разрешииии.
- Блин, достал. Пой давай и уматывай, – засмеялась Рин.
Чонгук, преисполненный самого искреннего детского восторга, присел на корточки у стула Рин, наклонился к её пока ещё подтянутому животику и тихонько запел:
- Аньёнхасеёёё, чонын бантан соньёндааан хвангын макнээээ Чон Чонгук имнидаааа.
- Мальчик Куки, двадцать два годика, – прокомментировал Намджун и укоризненно покачал головой.
- А ну свалил от моих детей, – послышался шутливо-грозный голос Тэхёна в дверях комнаты.
Младший макнэ тут же подпрыгнул на ноги и радостный пошёл на выход. Проходя мимо Тэ, он приостановился и шёпотом сказал ему в лицо:
- Всё равно первое его слово будет “Чонгук”.
- Хрен тебе. Я ему больше пою, – прищурился улыбающийся Тэхён.
- А я красивее пою, – подмигнул ему улыбающийся Чонгук.
- Свалил отсюда, – засмеялся Тэ и толкнул забавляющегося друга в коридор. – Милая, там тебя наша рыжуля ищет.
- Тжуй? А что случилось? – удивилась Рин.
- Она мне не сказала. Мы ж с ней не так близко общаемся, – пожал плечами он.
- Пойду узнаю, – напряглась девушка.
- Постой, – остановил её за руку Тэхён, наклонился к её животу и тихо сказал. – Папа вас любит. Ведите себя хорошо. Не ведитесь на дядю Чонгука. Он чокнутый.
- Ай, Тэ, ну запарили, – легонько оттолкнула его смеющаяся Рин и вышла из гримёрки.
- Кстати, Хосок и Джин тоже им песни поют, – “обрадовал” Тэхёна ухмыляющийся Намджун.
- Чёрт, – упёр руки в бока Тэ. – Ну слава Южной Корее, хоть ты не поёшь.
- Я да, не пою. От моего пения у Рин может начаться заворот кишок, – подтвердил Мон. – Я им рэп читаю.
- Ну всё, сейчас, кажется, я лишу нас нашего лидера, – стал надвигаться на хохочущего Рэпмона не менее весёлый вижуал-макнэ.