Манеры, кроткость и послушание — добродетели юной леди.
— Но я же не леди, тётя Криста.
— Ты — леди, Габри, маленькая, но леди, — Криста мягко улыбнулась пятилетней Габриэль и опустилась перед ней на одно колено, поправляя тонкий платок на шее девочки. — В этом я ни капельки не сомневаюсь. Станешь старше — мальчишки будут за тобой толпами бегать.
— Кристофер, послушай меня, — попытался воззвать к другу Тэдди Арлерт. — Габри не сразу успели вытащить. Она наглоталась воды, и…
— Заткнись, Тэдди, иначе я за себя не ручаюсь, — рыкнул Кристофер, тряся безвольное тело девушки на пару с Карен.
Габриэль пятнадцать лет. Она стоит перед родными и друзьями в красивом белом платье, подчеркивающим её тонкую талию и аккуратную грудь. На шее поблёскивал кулон — подарок папы на самый первый день рождение. Подлетевшая к ней Ника закрепляет в волосах девушки белый пышный цветок.
— Как я выгляжу? — интересуется Габриэль с улыбкой на губах, не сводя взгляда с Кристофера.
— Просто божественно, — признаётся юноша и сглатывает, глядя на эту неземную богиню. Богиню, что может убить человека голыми руками. И голыми ногами, просто восхитительными голыми ногами, судя по разрезу платья.
— В таком виде я могу прийти на празднование твоих пятнадцати лет? Или недостаточно женственно?
— Ты можешь прийти в чем угодно.
— Нас убьёт капрал. Убьёт. Закопает и скажет, что так и было, — Никки безутешно рыдает, пока Карен и Крис пытаются привести в чувство девушку. — Хотя, нет. Он сдаст нас тёте Ханджи на опыты. Это ещё страшнее. Боже!
— Твоя дочь в очередной раз потрясла старых маразматиков. У одного инфаркт.
— Почему, Леви, когда Габри влипает во что-нибудь, то она моя дочь? Замечу, что ты тоже участвовал в её появлении, — Ханджи скрещивает руки на груди и фыркает.
— Не стану отрицать, но она, в отличие от меня, подвластна эмоциям. Это у неё от тебя. Слава богу, что хотя бы по титанам с ума не сходит. А вот это у неё от меня.
— Ей пятнадцать лет, — напомнила ему Ханджи. — У неё сейчас нежный и волнительный период в жизни. И эмоции ей как никогда нужны. Вспомни себя в пятнадцать лет.
— А ты какой была в пятнадцать лет?
— Я первая спросила.
— Ханджи.
— Я была очень хорошенькой в пятнадцать лет.
— Ничего не изменилось.
— Габриэль, если ты сейчас не откроешь глаза, то я клянусь, что я назначу тебе тридцать дежурств на кухне!
— Как это воодушевляет очнуться, — заметила Карен.
У Кристофера красивые волосы цвета каштана и яркие зеленые глаза, которые он постоянно щурит. Когда он смеётся, то запрокидывает голову, и солнце красиво очерчивает его профиль. Кристофер смеётся красиво.
— То есть, ты хочешь вступить в отряд?
— Хочу, — кивает Габриэль, стоя с идеально ровной спиной. Чертова Аккермановская осанка и выправка.
— Насколько я в курсе, твой отец не в восторге от этой идеи. И твоя мать тоже.
— Кристофер, нам нужно что-то делать. Нам нужно что-то спасать, пока ещё есть что спасать. Пожалуйста, Крис. Я хочу быть полезной, а не быть как принцесса всю жизнь и не видеть мир.
— Если честно, то отряда, как такового, нет. Я не создал его. У меня нет людей. И теперь я думаю, что нет смысла его создавать и пытаться что-то доказывать.
— Мы создадим его вместе. И доказывать тоже будем вместе.
— Габри! — рычит Кристофер и наклоняется, прижимаясь губами к губам девушки, на которых отчётливо ощущался вкус соли.
— Дыши, Габриэль! Дыши! Это всего лишь поцелуй!
— Боже, — шипит Габриэль, брезгливо вытирая рот тыльной стороной ладони. — Никогда больше… Никогда я больше не буду играть роль приманки! Сам целуйся с незнакомыми мужчинами! Опозорил меня на весь округ со своими методами расследования…
— Дыши, Габри. Не волнуйся, найдётся рыцарь, который возьмёт тебя замуж. А если не найдётся, то я всегда к твоим услугам. Я же всегда рядом.
Дыши!
Габриэль резко открывает глаза и начинает откашливаться, судорожно цепляясь за Кристофера. Она кашляет и кашляет, выплёвывая солёную воду и надрывая лёгкие. Кристофер счастливо улыбается и обхватывает лицо девушки ладонями, когда она приходит в себя. Она часто-часто дышит, и в глазах читается потрясение.
— Ты жива! — позади на песке сидят счастливые Ника, Тэдди и Карен.
— Крис, что ты делаешь…
— Мы так испугались, ты не представляешь, — Кристофер не отпускает Габриэль из своей хватки. — Никогда, никогда больше так не делай!
— Но я должна была спасти ребёнка, во-первых, это же ребёнок, а во-вторых, это был твой приказ, — отзывается Габриэль. — Слушай, ты же сам говоришь, что «ты же Аккерман, ты в любом случае выживешь».
— Прости, я подверг тебя опасности. Хреновый из меня командующий. Я так испугался, что могу тебя потерять. Из-за моей импульсивности и глупости… Обещай мне, Габриэль! — Кристофер убрал ладони с лица Аккерман и вцепился в её плечи.
— Крис, я только что вернулась с того света благодаря тебе… Не надо меня снова туда же возвращать.
— Обещай мне, что будешь дышать. Ты всегда будешь дышать. Дыши, Габриэль. Дышишь — живёшь, а ты должна жить, Габри. Пожалуйста.
— Ты…
— Да, я обещал тебе это. Обещал. А теперь я прошу тебя об этом, — Крис прижал к себе Габриэль, которая осторожно обняла его и уткнулась носом в шею, как всегда делала, когда была помладше. Крис обнимал её крепко и надёжно, как обнимал папа, в объятиях которого она чувствовала себя в безопасности.
— Обещаю.
— После таких слов и объятий ты должен на ней жениться, — замечает Карен, прерывая затянувшуюся тишину.
— Вот только женитьбы с этим мне ещё и не хватало, — заворчала Габриэль. Кристофер с облегчением рассмеялся, когда Габри пихнула его в бок, опрокидывая его на песок.
Она дышит и ворчит — уже неплохо.
========== The hatred ==========
Комментарий к The hatred
Hatred — ненависть.
Небольшой такой рейтинг.
Безответная любовь, все дела. Может, она и не такая безответная, но пока так.
Песня: OneRepublic — Let’s Hurt Tonight.
Габриэль Аккерман сидела на подоконнике, прикрыв глаза. Девушка обожала проводить время на старом чердаке, ведь только там она могла побыть наедине со своими мыслями и не слушать вопли взрослых по поводу очередного изобретения Тэдди Арлерта.
В руках девушка держала медицинский справочник. Эрен подарил его девушке на Рождество, зная, что Габриэль обожает биологию.
Каким бы красивым и интересным справочник не был, мысли Аккерман занимал явно не он. Девушка усиленно соображала, пытаясь собрать пазл из кусочков воедино.
Она не понимала, зачем Криса назначили главнокомандующим их отрада, если изначально у них уже был кандидат на эту роль. Да и вообще, с появлением в их жизни сына покойного Эрвина Смита всё пошло кувырком.
Если раньше никто не делал акцент на том, что Кристофер — сын Эрена, являющегося титаном, то теперь на это начали обращать внимание. Раньше Кристофера считали идеальным сыном идеальных родителей, зато сейчас военная полиция и гарнизон с явной настороженностью стали относиться к юноше.
Для Кристофера это не стало смертельным ударом. «Крис — волевой парень, я даже не сомневаюсь в том, что он справится со всем этим. И потом, мы же рядом. Отряд не даст своего командира в обиду», — в голосе Карен звучала стальная уверенность, и Габриэль не могла не согласиться с ней.
Настоящим же ударом для Кристофера Йегера стало смещение с должности главнокомандующего. Габри и остальные не могли понять, в чем незнакомый им Натаниэль Смит оказался лучше Криса.
— Я не знаю, Габри, — честно признался дочери Леви. — Я не всегда понимаю мысли королевской семьи. Твоя мама тоже не знает. Мы оба не можем понять. Как Крис?