«Здравствуйте! Вы из Аллемании?» — спрашиваю я по-аллемански. Старик отвечает по-филадски:
– Я не говорю на иностранных языках. Я филадец, позвольте представиться: Философ Марат.
– Приятно познакомиться, я Савелий Кроков.
– И мне приятно, очень рад, что ты говоришь по-филадски. Моя жена знает иностранные языки, а я – нет, по-филадски нам будет проще общаться.
Старик кивнул в сторону бабушки со шваброй, которая, улыбаясь, приближалась к нам.
– Здравствуйте, рада познакомиться! Белла Марат. Мальчик столько интересного про вас рассказал!
Первую фразу бабушка произнесла по-альбийски, потом перешла на филадский. Швабру спрятала за спиной, широко улыбалась, глаза светились миролюбием. Из солидарности с котами я сохранил некоторую осторожность, да и швабра за спиной тоже напрягала. Но явное дружелюбие старушки всё же вызвало к ней симпатию.
– Моя дама имеет в виду господина Клада, он рассказал про тебя и попросил меня приехать и поговорить с тобой. Вижу, тебе интересна наша машина, давай мы сделаем твоё фото внутри неё, – присоединяется Философ.
Конечно, я согласился залезть внутрь седана представительского класса 60-го кикла выпуска. Да ещё фото моё сделают в автомобиле! День явно задался.
Выяснилось, что машину водит бабушка Белла – мужа возит по делам и является его доверенным лицом. Господин Марат оказался тем главным оптиком, о котором я узнал накануне от Шуры Клада.
Главный оптик несколько таинственно мне заявил, что лучше уйти с улицы подальше от чужих глаз и ушей. Предложил попить кофе в заведении Клада. Шура очень мне обрадовался, говорил что-то вроде «видите, я же говорил вам, это он!» Пожилая пара при беседе за кофе вызывала все больше симпатии.
Мы обсудили, как обычно с филадцами, сейского писателя Благородского и поэта Сушкина, которого они называют «Сускин», потому что звук «ш» отсутствует в филадском языке и выговорить шипящие филадцы не могут. Спросили, как давно я живу в Филаде, уже привычно для меня поразились хорошему знанию языка.
После кофе господин Марат перешёл к делам. Он попросил ещё раз сделать проверку зрения, которая подтвердила вчерашние выводы — я одинаково хорошо вижу и в очках, и без них. Это вызвало бурную радость главного оптика, после чего он спросил, не происходило ли со мной чего-то странного в последнее время.
Я честно рассказал, что перегрелся, что странные виде́ния были и сны. Полагаю, это не что-то секретное и меня не упрячут в филадскую больницу для людей со странностями после такого признания. Так паре и сказал.
На удивление, мои слова вызвали резкую реакцию старика. Потрясая тростью буквально у моего носа, он громко потребовал, чтобы я никому про это не трепался. Выглядел господин Марат теперь агрессивно, даже воинственно, будто меня сейчас ударит своей тростью. Бабушка Белла подключилась, чтобы остудить пыл супруга.
– Успокойся, Фило, мальчик не знает, почему молчание важно, давай объясню ему основное.
Старушка рассказала, что Ассоциация оптиков существует уже две с половиной тысячи киклов. И начало организации положил некий военачальник, который помог тогдашним мастерам разобраться с принципом работы зрения, его лечения и заложил фундамент будущей организации. Фактически это был некий тайный орден, в котором тысячи киклов передавались знания о лечении зрения. И кое-что ещё.
Белла показала мне фотографию древнего рисунка на деревянной подложке. Я думал, тогда только иконы делали. Бабушка объяснила, что так и было, стокиклия эти рисунки были под запретом и считались еретическими. Запросто за такую «икону» могли казнить.
На картинке я разглядел изображения кобр с руками, в лапах змеи держали копья и щиты. И ящерицу, стоя́щую на двух ногах. И… себя?
Показав рисунок, бабушка ткнула мне на грудь и спросила, узнаю́ ли я картинку. Тут надо пояснить, что перед переездом в Филаду я, когда собирал справки для консульства и поступления в университет, посетил школу, в которой когда-то учился. Мне нужна была справка, прилагаемая к школьному аттестату.