Вот почему последнее слово-строка данной книги могла бы выглядеть и так:
Конец-Начало.
Многое знал и хотел сделать Савва Сторожевский, хотя от этого в материальном смысле — не осталось почти ничего. Ни книг, ни «картинок», ни даже предметов его обихода. Не известно точно даже, как он выглядел, разве что икона кисти игумена Дионисия намекнет (ведь написал он ее около 1430 года, и знавшие старца иноки подтвердили схожесть лика) да сборник рекомендаций иконописцам — «подлинник» — подскажет своими строками черты его образа: «Подобием стар, сед, брада… плешив, ризы преподобничес-кие». И он действительно всегда изображался с высоким открытым лбом — признак недюжинного ума — а также с густой седой бородой.
Но не зная его внешности, мы ведь не можем отрицать того — чего и как он достиг! Скрытое от постороннего взгляда не является «ничем». Оно потому и называется — духовным, что становится явью только тогда, когда кто-либо захочет этого по-настоящему, всеми силами души и сердца.
Ведь и примирение двух ветвей Русской православной церкви — Московской и Зарубежной — произошло именно в год большого торжества — 600-летия со дня кончины преподобного Саввы Сторожевского…
А мы разложим еще раз напоследок несложную «мозаику истории»: Сергий Радонежский — Дмитрий Донской — Троицкая обитель — Куликовская битва — князь Юрий Дмитриевич — Звенигород — гора Сторожи и монастырь — поход на булгар — смоленская родня — Андрей Рублев — каменные храмы Московии — «Спас Звенигородский» и «Троица» — пещера и скит — образ Небесного Града. Завершает собирание этих отдельных частей в единое целое — Савва, Звенигородский чудотворец.
Что-то есть за всем этим на первый взгляд — и знакомое, и весьма важное. Присмотревшись, можно заметить код времен и житий, некое продвижение и становление среди дней и лет, которое приводит к скрытому от прямого взгляда результату. Смесь бытовых и вполне земных событий с невидимыми обстоятельствами духовных поисков и борений открывает панораму удивительной живучести забытых идей и устремлений. Мы начинаем понимать, что вот так могло строиться или почти было уже построено некое новое Восточное Православное Царство. Без Орды и без Литвы, без контроля со стороны уже погибающей Византии. Царство это, в какой-то момент выбора, могло быть или Васильевским, или Юрьевским, то есть — Московским или Звенигородским. Образно говоря, Юрий и Савва строили Русь Русскую, а Василий и Киприан — Русь Византийскую. В реальности был осуществлен Васильевский вариант, а за ним последовали братоубийство и самозванство, смута и «феодальные войны», продолжительные десятилетия ордынского ига. Так распорядились «небеса истории», хотя во многом распоряжались и сами люди: от наделенных властью князей-наследников — до простых пахарей.
И Русь — как это часто бывало — опять пошла «другим путем»…
ПРИЛОЖЕНИЕ
А. С. Пушкин
ПРЕПОДОБНЫЙ САВВА ИГУМЕН
В этой публикации великий поэт предстает перед нами как исследователь древнерусской агиографии. Он перевел, вернее, переложил с церковнославянского на современный ему литературный язык древнее Житие Саввы Сторожевского. Причем переписал его набело, видимо, готовя к публикации или для осуществления какой-то другой важной работы (об этом, увы, мы ничего пока не знаем). Автограф беловика и по сей день хранится в Пушкинском Доме в Санкт-Петербурге.
Считается, что за это переложение он взялся в начале 1830-х годов, когда Житие попало к нему в руки. Текст переложения публикаторы произведений Пушкина обходили стороной, особенно в XX столетии, когда даже академическое издание сочинений поэта о нем «забыло». Естественно, ведь это касалось Жития святого, мощи которого были тогда разорены (но позже найдены и возвращены на свое место), а основанный им монастырь — закрыт.
Поэт взялся за чтение «Книги житий святых на три месяца вторыя», подготовленной когда-то к печати Дмитрием Ростовским. Здесь был помещен текст Жития игумена Саввы, отличный от того, что написал Маркелл Безбородый еще в XVI веке. Пушкин приводит текст по «Прологу» XVII века, на который ссылался и Дмитрий Ростовский. Его переложение кратко, без описаний чудес, связанных с именем святого. Краткое изложение было явной «заготовкой» для какого-то будущего произведения, которое так и не было написано. Исследователи заметят лишь «нечто мелькнувшее» в более раннем отрывке из его незаконченной поэмы о братьях-разбойниках да еще в беловике «Евгения Онегина», где вдруг отец русской душою Татьяны будет назван загадочно — «смиренный грешник Сава Ларин». О «смиренном старце Саве» (именно так, по-старому, в подлинниках, с одним «в») и повествовали когда-то древние жития.
Текст приводится по изданию: Пушкин А. С. Собрание сочинений. В 10 т.: Т. 7. М., 1962.
Декабря 3. Преставление преподобного отца нашего Саввы игумена святыя обители Пресвятой Богородицы, что на Сторожех, нового чудотворца.
Из Пролога. Преподобный отец наш Савва от юности своей Христа возлюбил, а мир возненавидел и, пришед к преподобному Сергию, принял ангельский образ и стал подвизаться, угождая Богу постом, бдением, молитвами, смиренномудрием и всеми добродетельми, желая небесная блага приять от Господа. Многие искушения претерпел он от бесов, но победил их помощию вышнего и над страстями воцарился. Тогда, по наставлению учителя своего, великого Сергия, отошел он от обители Святыя Троицы и поселился в пустыне на горе, называемой Сторожи, в верху Москвы-реки, в расстоянии одного поприща от Звенигорода и сорока от града Москвы. Там святый иночествовал в безмолвии, терпя ночные морозы и тяготу жара дневного. — Услыша о добродетельном житии его, многие иноки и люди мирские от различных мест начали к нему приходить, дабы жить при нем и от него пользоваться. И принимал он всех с любовию, и был им образец смирения и иноческих трудов, сам черпая и нося воду и другие потребности правя, научая тем братию не лениться и не губить дней своих праздностию, изобретательницею всего злаго. Потом некий христолюбивый князь, пришед к блаженному отцу Савве, умолил его построить храм на том месте и сумму, нужную на создание оного, дал святому. И святой прошение князя исполнил и построил храм честного и славного Рождества Пречистой Богоматери и обитель пречудесную и великую для душеспасительного пребывания в ней иноков. Там он добре пас во имя Христа собранное стадо, водя оное на пажить духовную, и быв некогда единожителем божественному Сергию, сотворил многие добрые дела о Господе. В поздней старости впал он в болезнь телесную и, недолго пострадав, призвал братию и поучал их божественным писаниям, наказывающим хранить чистоту телесную, иметь братолюбие, украшаться смирением и прилежать посту и молитве. Тогда поставил им в игумены одного из учеников своих и всем братиям заповедал пребывать у игумна в послушании и в повиновении. Наконец дав им всем мир и последнее целование, в добром исповедании предал душу в руце Божии декабря 3-го дня, во всем благоугодив Владыке своему, Христу. Услышав о преставлении святого, князья и бояре, и окрест живущие, и все христолюбивые граждане Звенигорода стеклись с великой любовию на погребение отца, принесши с собою больных своих, и, проводив его псалмопением надгробным, положили его с честию в им построенной церкви Пресвятой Богородицы, на правой стороне. Честные его мощи и до нынешнего дня многие и различные исцеления источают приходящим с верою, во славу Христа, Бога нашего, угодниками своими и по преставлении их преславные чудеса творящего, ему же слава ныне, и присно, и во веки веков, аминь.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ