Маркелл Хутынский
ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО САВВЫ СТОРОЖЕВСКОГО
Текст Жития Саввы Сторожевского помещен здесь в переложении (в переводе, редакции) на современный русский язык, совершенном автором данной книги. Это не значит, что не существовало такого переложения ранее. Однако, по мнению автора, необходимы были многие уточнения в тексте, чтобы, во-первых, осовременить его и при этом — во-вторых — оставить читателю возможность почувствовать неповторимое ощущение старинного оригинала.
Немалую ценность для понимания текста Жития имеет работа исследователя Л. А. Тимошиной, названная «Житие Саввы Сторожевского (по старопечатному изданию XVII в.)» (М., 1994). В этом труде мы видим, во-первых, полную публикацию оригинального текста на церковнославянском языке по одному из первопечатных изданий Жития, а во-вторых — последовательный анализ этого текста, позволяющий нам правильнее понять некоторые его нюансы.
Почему мы не стали публиковать здесь оригинальный текст Жития, написанный Маркеллом Безбородым на церковнославянском языке? Ответ прост — современный читатель может кое-что не понять в старых словах, упустить суть. Для примера представлю здесь вступление к Житию, оставив все так, как это было у игумена Маркелла Хутынского (цитата дается нами по одной из рукописей XVII века):
«Месяца декабря в 3 день сказание о житии и от части чюдес исповедание преподобного отца нашего Савы, составльшаго святую обитель пресвятыя Богородицы близ Звенигорода идеже есть место, нарицаемое Сторожи. Благослови, отче. Яко же убо царския утвари, златом украшени со многоценным камением, веселят очи зрящих на ня, паче же сих духовная красота. Праздницы, сотворяеми в памяти святых, веселяще верных. Сердца и душа освящяющи. Вся убо сия человеколюбцу богу на ползу нам творющу. Изрязных бо муж жития и древнии обыкоша преписовати, ради от сих прибывающыя пользы. Нам же ныне напоследок, в онъ же кончина век достиже, наипаче нужно есть сие. И се убо ныне приспе пресветлыи новейший праздник предивная и честныя памяти преподобнаго отца нашего Савы».
Как видим, вникнуть в оригинальный текст не очень просто. Поэтому мы и решили не «погружать» читателя в дебри палеографических изысканий и филологических премудростей.
Удачный современный перевод Жития был сделан во времена «перестройки» историком М. Г. Кротовым (о. Я. Кротовым), бывшим в советское время сотрудником музея еще до возобновления монастырской жизни в Саввиной обители. Затем эта работа была опубликована в сборнике «Жизнеописания достопамятных людей Земли Русской» (М., 1992).
В основе приводимого здесь нового перевода лежит текст одного из списков Жития, по всей видимости, относящегося к XVII веку. И хотя данное переложение не претендует на абсолютную завершенность и даже местами представляется будущая возможность уточнять некоторые нюансы, автор все же предлагает его читателю.
Текст Жития приводится не полностью. Мы намеренно не включили в него многочисленные описания чудес, которые происходили уже после кончины преподобного Саввы Сторожевского. Не для того, чтобы умалить значение этих событий. Просто вослед за Житием Маркелла Безбородого читатель заметит, что в книге помещено и еще одно жизнеописание Звенигородского старца — принадлежащее перу известного церковного писателя XIX века. И так как он почти повторяет описанные Маркеллом чудеса, но в более образной и доступной современному восприятию форме, мы решили оставить именно их, дабы во многом не повторяться. Приведен здесь только один чудесный рассказ (он поставлен у Маркелла самым первым), где повествуется о том, как будущий игумен монастыря по имени Дионисий (XV век), поставленный на этот пост через некоторое время после преставления Саввы, создал первую икону преподобного. Он воспользовался воспоминаниями еще знавших прозорливца старцев, живших в обители, которые и признали лик настоящим. Икона стала, возможно, единственным изображением, передавшим потомкам реальное лицо (конечно же в иконописной интерпретации) Звенигородского чудотворца.
Итак, приглашаем читателя в мир средневековой житийной литературы.
Месяца декабря в 3 день сказание о житии и отчасти исповедание чудес преподобного отца нашего Саввы, составившего обитель Пресвятой Богородицы близ Звенигорода где есть место, называемое Сторожи. Благослови, отче.
Как бы царские убранства, златом украшенные с драгоценными камнями, ни радовали взгляды увидевших их, но намного выше этого духовная красота. Праздники, творимые в память святых, веселят верных. Сердца и души освящают. Все это человеколюбцу Богу, творящему нам на пользу. Жития лучших мужей и в древности по обычаю писали ради прибывающей от этого пользы. Нам же ныне напоследок, когда мы достигли конца времен, еще более это необходимо. И ныне настает пресветлый новейший праздник предивной и честной памяти преподобного отца нашего Саввы. О его житии ныне обязались написать во славу Сына Божьего, избравшего Своего раба и даровавшего ему исцеление душевных и телесных страданий. Не об ухищрении слов заботясь, но простыми письменами написали, призывая святого сего к Богу на молитву, боголюбивым и благонравным на послушание и пользу. Повинуясь повелению великого отца и первопрестольника великой и апостольской Церкви, русской митрополии преосвященного, имею в виду Макария, митрополита всея Руси, отцы этой обители умолили его о сем подвижничестве, и меня убогого понудили писать, чтобы всем было известно о святом этом и навеки памятном муже, как, и откуда, и в какие времена такой светильник воссиял нам.
О рождении же его и о воспитании мы не ведаем, но только о пребывании его в монашестве изыскали и написали кратко. Начало же всему таково.
Сей преподобный отец наш Савва был одним из учеников блаженного Сергия Чудотворца. Пребывал в его обители в совершенном послушании, монашеской жизни обучаясь нраву, воздержанию и бдению, чистоту во всем соблюдая, как украшение всего иноческого жития. Работая много руками своими /в пении молясь беспрестанно, никогда ни с кем не беседуя, но больше уединяясь и в молчании пребывая. И все казалось, что он из простых людей, ничего не знающий, но многих в мудрости мнящих себя витиями разумом превосходил. Не внешней ибо мудрости искал, но более горней, и к ней подвизался. Всякое о Христе благое изволение от святого этого старца исходило. Прежде всех входил в церковь и последним уходил, со страхом Божиим стоял, выполняя правило пения, и такое умиление было у него, что он не мог удерживаться от великого плача и рыдания во время божественной службы. Дивились отцы обители той, видя такое умиление и плач, и за это прославляли благодатного Бога.
В те времена благоверный великий князь Димитрий Иоаннович победил безбожного царя Мамая со всем его воинством и с великой радостью возвратился в свое отечество. И пришел в обитель к блаженному Сергию принять от него благословение и молитву и поведал ему также: «Когда еще, старче Божий, я хотел пойти против безбожных агарян, то дал обет устроить монастырь во имя Пресвятой Богородицы и ввести в нем общежитие. И ныне, честный отче, с помощью всесильного Бога и Пречистой Богоматери и твоими святыми молитвами, желание наше исполнилось, враги наши побеждены. И молю твое преподобие, с усердием постарайся, Господа ради, чтобы обет наш вскоре исполнился». Все это он святому с молением сказал. Блаженный же Сергий принял мольбу самодержца, и с усердием подвизался на то, и обойдя многие места пустынные, смотрел, где хорошо устроить монастырь. И пришел на реку, называемую Дубен-ка, обрел такое место и очень полюбил его, и создал церковь во имя Пресвятой Богородицы, честнаго Ее Успения. И пришли к нему некоторые из братьев, он же с радостью принял их, и вскоре основалось общее житие. И избрав из стада учеников своих сего блаженного Савву, о нем же повесть эта предлагается, видя отрешение его от жизни и честный нрав, и тихое поведение, и в итоге благого изволения, вручил ему старейшинство, чтобы заботился об этом месте. Также помолился о нем святой и благословил его. «Бог, — сказал он, — да поможет тебе, чадо, и усердию твоему да подаст силу, и руководствует на лучшее и благое».