Нет, инструктор не бездельничает. Он все время чем-то занят, например растирает сливки для какао или затируху, но все же успевает через каждые две минуты отдавать приказание:
— Подвинь чай влево, а кашу вправо!
— Закрой кастрюлю крышкой!
— Помешай!
— Оживи костер!
— Подвинь ко мне вот тот мешочек!
— Сполосни мне вот эту кружку!
Я внутренне киплю, но выполняю все приказания, твердо помня, что хладнокровие — одна из величайших добродетелей в походной жизни.
Итак, инструктор сел делать тесто.
Продукты сегодня отпускались завхозом в неограниченном количестве, так что готовить можно было свободнее, чем всегда. Пока инструктор священнодействовал с мукой, я, как всегда, моталась на черной работе — варила рис, растирала начинку, готовила варенье из черники, а также подавала инструктору то нож, то масло, то сковородку.
Ближе к вечеру сварившийся мусс был отнесен к ручью и опущен в воду, а инструктор с завхозом принялись за сервировку стола. Рис упорно не желал вариться, и, когда, наконец, я, взмокшая и распаренная у костра, решила снимать его с огня, было уже почти темно.
Четыре свечи, подвешенные в проволочных подсвечниках внутри шалаша, освещали необычное зрелище — вокруг расстеленной плащпалатки возлежали восемь бродяг, а вся палатка была завалена самыми неожиданными для похода кушаньями: бутербродами с сыром и красной икрой, пирожками с мясом и с черникой, печеньем московским и собственного изготовления. Среди кушаний было черничное варенье, мятные конфеты, шоколад, а посередине красовалась бутылка малаги. Оказалось, она была куплена в Нижнеудинске и тайно довезена до этого лагеря.
И начался грандиозный пир в честь победы над пиком Грандиозным.
Но скоро все почувствовали тяжесть в ногах и животе и легкость в голове. Ужин из приятного занятия начал переходить в мучительное — на палатке лежало еще столько соблазнительных вещей, но есть становилось все труднее. По телу разливалась приятная истома, не хотелось двигаться, и все пристроились поудобнее и продолжали в лежачем состоянии лениво жевать. Только дежурные прыгали от палатки к костру и обратно, раздавая то рис, то мусс, то чай и тщетно пытаясь скрыть от всех свою неверную походку.
Во Владике вдруг проснулась страсть к фотографированию, и он вытащил все приспособления для ночной съемки — батарейки, лампочки, провода.
У всех лампочек оказался разный характер — одна только мигнула, другая сгорела медленно, но почти без света, и только третья дала хорошую вспышку. Но, как это всегда бывает в подобных случаях, момент съемки застал нас в самых нелепых позах с разинутыми ртами.
СНОВА В ПУТЬ
1 сентября
Со вчерашнего дня, вернее вечера осталось столько припасов, что решено было утром ничего не варить, кроме кофе, а питаться остатками пиршества.
Дежурным — Танюшке и Владику предстояла невероятная задача — разделить их поровну между всеми. Однако они с честью справились с этим трудным делом, хотя неоднократно у них появлялось желание помазать пирожки с мясом черничным вареньем, а на пирог с черникой положить красную икру. В результате получился великолепный завтрак.
Но и в этот раз доесть все остатки не удалось. Появились личные запасы продовольствия — у кого печенье, у кого сахар, у кого сыр. Инструктор, было, обратился к завхозу, чтобы тот прекратил это безобразие и конфисковал излишки продуктов, но завхоз в это время сам заворачивал в какую-то тряпочку горсть печенья. Конфискация не состоялась.
После завтрака Леха засел в свой угол и стал вызывать участников по одному для получения продуктов и общественного снаряжения. По его подсчетам, ребята получили в среднем по 18 килограммов, девчата по 11, не считая личных вещей. На оленя пришлось положить оба мешка, 32 килограмма продуктов, пилу и всю посуду.
Некоторое количество вещей мы оставили в своем шалаше, а именно: два седла, подмокшие батарейки, испорченный фонарик, несколько катушек ниток, которые мы набрали в чрезмерном количестве, освободившуюся банку из-под масла и прочие ненужные вещи.
Так как все эти предметы очень мало говорили о том, кто мы такие и что здесь делали, то в бутылку из-под малаги была опущена записка следующего содержания:
«Здесь с 22 августа по 1 сентября 1955 года находился лагерь группы № 8 туристов и альпинистов МИСИ им. В. В. Куйбышева. Группа 12 августа вышла из селения Верхняя Гутара Иркутской области и следует в селение Агинское Красноярского края.
29 августа группа в составе 8 человек со стороны западного цирка совершила восхождение на пик Грандиозный, где сложила тур и оставила записку. 31 августа группа отпраздновала это событие грандиозным ужином и 1 сентября вышла в Агинское.
Привет будущим покорителям Грандиозного и всем, кто ходит по Саянам!
Желаем счастливого пути, хорошей погоды и благополучного возвращения домой!»
Бутылку заткнули деревянной пробкой, залили парафином и повесили на толстый кедр возле нашего жилища. Рядом повесили стальную кошку, а выше прибили стрелку-указатель, какие обычно ставятся на развилке дорог. Стрелку вырезал Алик из доски. На указателе значится: «До п. Грандиозного 6 км. Тургруппа № 8.
1. IX.55 г.».
Теперь можно было спокойней уходить — мы сделали свое дело. Грандиозный взят, указатель оставлен. Вышли в половине второго, впервые за двадцать дней похода надев нагруженные рюкзаки. Хорошо еще, что день выдался пасмурный и прохладный.
Двинулись обратно по своей же тропе, чтобы, перевалив Мусовый перевал и еще соседний, выйти на Орзогай.
При первом броде через Пихтовый произошло несчастье. Сашка, пытаясь сохранить ноги сухими и прыгая с камня на камень, оступился и упал. Выбравшись на берег, он сразу сел и обхватил руками ногу. Видно, что ему очень больно. Танюшка спешит дать воды. Коленка не сгибается, — очевидно, сильный ушиб. На предложение снять с него рюкзак ответил, что не маленький и что сам знает, что делать.
Теперь впереди идет Леха, а инструктор сзади, с трудом перенося при каждом шаге прямую ногу. Однако на вопросы о коленке равнодушно отвечает: «Все в порядке».
Вообще, конечно, это никакой не порядок — изображать героя, когда нужнее и полезнее облегчить нагрузку и скорее вылечить ногу. Ведь путь у нас еще не близкий.
Заночевали, немного не дойдя до Мусового.
2 сентября
На Мусовом перевале устроили длительный привал — оленю нужно попастись на ягеле. Сашка лег и отдыхал — ему трудно ходить с негнущейся коленкой. Рюкзак его, правда, все-таки слегка разгрузили. Сегодня утром Мика таинственно прятала под кустом какой-то полосатый мешочек, который потом сунула к себе в рюкзак.
Девчонки сразу же кинулись за ягодами, Петя прилег поспать, а Владик отправился с ружьем на озеро в надежде, что его там ждут утки.
Вернулся он с сенсационным известием, что видел на склоне трех медведей. Все воодушевились и чуть не отправились на медведей в полном составе, но потом решили не делать демонстрацию. Пошли Петя, Алик, Владик и Леха. Вернулись они примерно через час. Им удалось приблизиться к медведям метров на двести пятьдесят. Наши охотники с жаром обсуждали все качества увиденных медведей. Леха утверждал, что большой медведь был «больше любого быка», а Пете удалось определить его вес в 400–500 кг. Но все килограммы благополучно скрылись.
Пока мужчины охотились, женщины, как это и полагается во всяком порядочном первобытном обществе, занимались сбором ягод.
Итак, мы сходили с тропы и направлялись в цирк, к истокам Прямого Казыра, чтобы оттуда перевалить в долину одного из притоков Кизира, а из нее — в долину Орзогая.
Подъем дался нам не особенно трудно — просто приходилось делать привалы чаще, чем обычно, и каждый раз вытирать пот, мутными струйками стекавший по щекам, вискам и даже капавший с кончика носа.