*
Во время обеденного перерыва, по дороге в столовую или из столовой, молодежь, как обычно, останавливалась возле фотогазеты «Труд молодой смены». График работы каждой бригады молодежи был выделен своим цветом.
– Вита опять впереди всех. Может, мастер Эгле привирает немного?
– Девочки, новые фотографии! Смотрите, Даумант сморщился, будто зубы болят. Хоть бы перед фотографом постарался улыбнуться!
– Нечему мне радоваться, – буркнул Даумант и поторопился покинуть опасное место.
– Вита вроде как копит деньги на машину, стоит в авто-очереди.
– Ради машины годами отказываться от импортных платьев, обуви, от всего, этого я не признаю и не понимаю, – отметила Айя Круминя. – Пока она денег накопит, станет абсолютной старой девой. За кого ей тогда замуж идти, за свою машину, что ли?
Девушки рассмеялись. Все, о чем они говорили и думали, это платья, дискотеки, парни. О накоплениях думать было рановато. Позже, в браке, еще успеется.
* * *
Хотя рано вставать было трудно, однако молодежь чаще всего опаздывала именно на вечерние смены.
– Это какая-то списанная жизнь, – они оправдывались. – Приходишь домой, все уже по постелям дрыхнут. Утром тупо шляешься по дому, вечером опять на работу. Так и рехнуться недолго.
– Этим молодым не привили с детства чувство ответственности перед работой, не научили чувству долга, – злилась Миезе. – Юрис, сколько молодых сегодня не хватает в твой бригаде?
– Айя и еще двое парней не пришли.
– И в других бригадах та же ситуация. – Миезе добыла адреса прогульщиков и отправилась в путь.
– Где ваш сын? – спросила она у пожилой женщины, открывшей дверь.
– Он ушел на работу. Что-то случилось? – заволновалась женщина.
– Нет, ничего, просто хотела его увидеть, – успокоила ее Миезе. – Все в порядке.
У Миезе был свой принцип – не вмешивать родителей в рабочие конфликты, они и так достаточно понянчились со своими отпрысками, теперь молодежь пусть сама отвечает за себя.
Айи не было дома. Третий прогульщик мирно сидел перед телевизором и смотрел хоккей.
– Одевайся, поедешь со мной! – велела Миезе без лишних разговоров. – За тебя твою работу никто делать не собирается.
Набрав полную машину, начальница цеха приехала на место работы.
– Надеюсь, что дважды мне за вами ездить не придется.
Виновные молчали.
– Почему вчера не была на работе? – спросила Миезе у Айи на следующий день.
Девушка покраснела.
– Один парень пригласил в бар «Латвии». Я там в первый раз была, колоссально.
– А кто работал вместо тебя?
Айя пожала плечами:
– Наверно, запасные.
– Запасные во Дворце спорта смотрели хоккейный матч.
– Только маме не говорите, – умоляла Айя. – Она опять будет переживать.
Вечерняя смена для Дауманта тоже была неудобной и невыгодной. Учащиеся студии начали рисовать акты.
– Прямо не знаю, что мне делать, – пожаловался он Байбе. – Пока я на вечерней смене, другие учащиеся студии меня обгоняют. Жаль было бы бросать рисование. Но и работу менять не хочется.
Байба его понимала – для Дауманта рисование было той же отдушиной, что для нее пение, без которой жизнь станет более пустой и бессмысленной.
– Поговори с мастером, вдруг тебя могут перевести в одну смену?
– Юрис не согласится, и остальные тоже, по вечерам никто не хочет работать.
Действительно, когда Даумант заговорил о работе только по утрам, Юрис сказал:
– Я боюсь принимать такие решения. Пойдем к «Маме», как она скажет, так и будет.
Новые работники называли «Мамой» начальницу цеха Миезе: за ее чуткость к новичкам, понимание и материнскую заботу. Молодые люди знали, что могут спокойно обратиться к ней, чтобы излить душу и попросить совета.
– Художественная студия это дело хорошее, – похвалила парня Миезе. – Я схожу посмотреть, что ты там делаешь. Если тебе это действительно интересно, давай попробуем что-нибудь придумать. Кем ты сейчас работаешь?
– Резервистом. Даумант отлично освоил все операции и может заменить любого, – ответил Юрис вместо Дауманта. – Может быть, сделаем так – пусть он работает половину времени в первую смену, а половину – во вторую.