«Может, сходим к ним?» она несмело предложила.
«Нет уж, спасибо! От рожи твоего отчима меня тошнит, и я за себя не ручаюсь. Лучше нам с тобой отметить вдвоем в своей комнатке», отказался муж.
Байба согласилась.
«Что сейчас делают мои друзья?» размышляла она. «У Даце дома наверняка царит веселье, они играют в игры, смотрят диапозитивы. Петерис тоже там со своей матерью». Даце объявила, что неприступная крепость сопротивления матери Петериса постепенно рушится. Возможно, они поженятся следующей осенью. Даце тоже звала их к себе в гости.
Её бывшая одноклассница Дезия нянчила сына. Даце узнала, что та не в восторге от этого. Ну, Дезия остаётся Дезией, она всегда ценила внешние ценности и роскошные туалеты больше, чем любовь близких. Что делает Света? С осени о ней тоже ничего не было слышно. Каково же ей, сироте, одной там в деревне? Байба тоже хороша, забыла даже отправить поздравительную открытку.
*
Нет, Светлана не сидела одна в своей комнате. Вместе с остальной молодежью поселка Баузе она провожала Старый год в клубе хозяйства. Гости праздника в пестрых нарядах, кто в фантастических масках, кто без них, кому как удобнее, кружились в танце, пели песни (латыши не обходятся без пения на любых мероприятиях). Марцис не отходил от Светланы ни на шаг.
– Не судьба нам породнится, как мы надеялись, – Мама Дезии присела рядом с подругой и тяжело вздохнула. – Твой Марцис парень славный. А про мою Дезию даже говорить не хочется. Сердце замирает, как думаю о ней. Не умеет она за ребенком своим последить, за мужем поухаживать. Все только стремится в Ригу, по театрам да по ресторанам. Сама выучилась водить машину, теперь гоняет по миру как одержимая. Бенедикт золотой мужчина, но все же немолодой уже. Он бы предпочел побыть дома с женой и ребенком, но моя Дезия как заведенная повторяет, что не собирается свою молодость тратить на грязные пеленки. Не для того она замуж выходила. Как долго Бенедикт будет еще это терпеть? Свекровь там рядом крутится, накаркает еще беду.
Мать Марциса любящим взглядом посмотрела на сына и Светлану, которые возвышались над другими танцорами. Новый дом готов, пора сыну жениться. А пойдут детишки, она поможет их нянчить. Хотя за телятами она ухаживает со всей душой, но все же дети это совсем другое. Светлану она бы не променяла на десяток таких, как Дезия. Непонятно, чего ее сын тянет, если любому видно, что они отличная пара. Мать Марциса давно махнула рукой на старшего сына. Он выучился на врача и остался жить в городе. А вот Марцис парень деревенский, не может жить вдали от земли родной. Зачем им такой роскошный дом, если в нем не слышно детских голосов?
Новогоднее мероприятие подошло к концу. Люди постарше давно уже разошлись по домам. Под музыку в зале продолжали дискотеку неутомимые подростки.
Марцис вел Светлану домой, крепко держа под руку.
– Какая чудесная ночь! И месяц светит как по заказу, – сказала мечтательно Света. – Я никогда не ездила на санях по заснеженному лесу, только в книгах об этом читала.
– Хочешь, я прокачу тебя как королеву, запрягу сотню коней? – Марцис засмеялся.
– Мне хватит одного.
– Ты серьезно?
– Да, но это лишь мечта.
– Этой ночью все возможно. Пойдем!
– Куда?
– Там видно будет.
Ради Светы Марцис был готов на все. Они зашли на пустой двор скотоводческой фермы. Сторож, дядя Кристап, сладко спал, приняв на грудь. Марцис тихо вывел коня с фермы, запряг в сани, закинул охапку сена и сказал:
- Прошу, карета ждет.
– А мы правильно поступаем? – замешкалась Света.
– Залезай внутрь и не забивай себе голову! Никто ничего не заметит. Мы вернемся к тому времени, когда придут доярки.
Лошадь застоялась, поэтому побежала быстрой рысью. Огни деревни остались далеко позади. Дорога в лесу была покрыта снегом. Лошадь пошла быстрым шагом. Деревья стояли под тяжестью снега, словно зачарованные. Изогнутые верхушки замерзших берез образовали фантастическую арку поперек дороги. Ели, покрытые белыми полотнами, напоминали сельских старушек, завернутых в большие шали. На краю небольшой лесной поляны Марцис остановил лошадь. В зеленоватом лунном свете Света заметила семейство оленей. Олень-отец внимательно оглядывался головой, торчащей из-под лохматых рогов. Его теплое дыхание выходило из ноздрей в холодный воздух, словно два облака дыма. Лошадь заржала, и в одно мгновение поляна опустела.