*
- Слышали? Миезе понижают до простого мастера, - старший мастер Тимпа расхаживала по отделам, сплетничая. - Так ей и надо, нечего нос задирать. Кто она такая, что смеет всех отчитывать? Говорят, что она не переживет такого позора, уйдет совсем. Скатертью дорожка! Наконец-то у нас настанет мир. В последнее время ее нельзя было выдержать. Бегала по филиалу, как ужаленная. Никто ей не мог угодить.
- Ты, Минна, лучше придержи свой длинный язык и оставь Мадару в покое, - велели швеи. - Кто еще так хорошо знает каждую работу и каждого работника, как она?
Директор филиала уже несколько раз перечитала короткое заявление, которое секретарь положила ей на стол: «Прошу освободить меня от работы по собственному желанию. М. Миезе».
- Кого мы поставим на ее место? - Таисия Феоктистова посмотрела на своего заместителя Нину Иванову и председателя профсоюзного комитета Цимдиньша. – Может быть, твоя подруга, старший мастер Минна Тимпа подойдет? Она тоже давний сотрудник, работает уже много лет.
– Тимпа нас погубит в два счета.
– Ее давно пора было отправить на пенсию, она пустое место, не более того, – добавил Цимдиньш. – Зачем мы влепили Миезе незаслуженный выговор? Мы оскорбили хорошего человека без малейшего повода.
Председатель профсоюзного комитета постоянно оказывался между двух огней. Мысли рабочих не всегда совпадали с мнением руководства. Директор филиала поняла, что сильно поторопилась с этим выговором, причиной которого стало оскорбленное самолюбие ее заместительницы. Отныне она не будет такой наивной, не будет слушать каждого. Дружба дружбой, но работа остается работой. И работа не должна страдать от личных интриг.
– Миезе член партии. Пусть ее дело рассмотрят в бюро, – предложила Нина Иванова.
– Вы имеете в виду в нашем бюро?
- Нет, в главном. Здесь у нее слишком много друзей. Давайте возьмём с собой и жалобы рабочих.
- И кого же, этой сплетницы и пьяницы Тимпы? - Цимдиньш осмелился иронизировать.
- На бумаге этого нет.
- Мы рассмотрим дело Миезе здесь, на месте! Не будем выносить сор из избы, - приняла решение Таисия Феоктистова.
* * *
– Народ! Феноменальная новость! Маме Мадаре влепили строгий выговор, и она увольняется, – объявил Леон во время обеда.
– Неправда, – засомневалась Вита.
– А вот и правда, – подтвердил Юрис. – Видимо, именно поэтому она плакала в тот раз. Машинистка сказала, что вместо Миезе будет Тимпа.
– Этого еще не хватало!
– Директриса совсем белены объелась! – забеспокоился Даумант. – Небось дурацкая заместительница напела ей полные уши, она в этом деле мастак. Нельзя отпускать Миезе. Она понимает и защищает нас, молодых.
– Юрис, ты ведь мастер, сходи к директрисе, поговори с ней.
– Наивные! Феоктистова над нами лишь посмеется. Что она знает о нашем цехе, сидя в своем кабинете? Наслушается сплетен и всему верит. Надо идти к генеральному директору и говорить от имени всех комсомольцев.
– Правильно. Пусть идет Вита, она передовой сотрудник, фото на Доске почета.
– И Дауманта с собой возьми, у него язык хорошо подвешен.
- Напрасно вы стараетесь. - Старые рабочие не поддержали идею. - В высшем руководстве тысячи таких, как мы, и у каждого свои горести и заботы.
- По-вашему, мы должны сидеть сложа руки и позволить маме Мадаре уйти? - молодые разгорячились. - Этого только и ждут все они: Нина Иванова, Тимпа и Амолиня. Делайте, что хотите, а мы будем бороться.
- Оказывается, наш генеральный директор Аболиньш совсем нормальный мужик. Он позвал нас в свой кабинет, пожал руки и усадил в мягкие кожаные кресла, - позже рассказал Даумант Байбе. - Поняв, по какому вопросу мы пришли, он нажал кнопку на столе и вызвал секретаря партии и главу профсоюзного комитета. Мы выплеснули все, что нас беспокоило: о безумстве в конце года, о несправедливом выговоре Миезе, о скандале, который вспыхнул после этого.
Они впервые об этом услышали, думали, что у нас всё в порядке, жалобы в пределах нормы, план реализован, чего ещё можно желать. Когда Юрис спросил, как руководство оценило проект реконструкции филиала, который придумала Миезе, они удивились. Значит, Феоктистова просто его спрятала. В общем, нам велели не волноваться, они все выяснят, но никто не позволит уйти такому хорошему сотруднику, как Миезе.
На заседании партийного бюро, где обсуждали дело Миезе, также присутствовали секретарь первичной партийной организации предприятия и представитель профсоюза. Вместо ожидаемых выговоров и замечаний Миезе получила похвалу за требовательность, принципиальность, товарищество и чуткую работу с молодёжью. Её заявление об увольнении не было принято, а выговор предложили отменить как необоснованный.