Перед мысленном взором Байбы снова возник берег реки, залитый ярким солнечным светом, отражение ржавых камней в воде и два полуобнаженных тела, ее Дауманта и той девчонки. Байба поджала губы, заперла дверь и, попрощавшись с хозяйкой, ушла, не оглядываясь.
В сумерках Даумант заявился домой. Ключ лежал в оговоренном месте. Байбы не было. Ее одежды тоже не было. Даумант постучал в дверь комнаты хозяйки. Она долго с укором и неодобрительно смотрела на юношу, затем выдала:
– Я давно говорила Байбе, чтобы она тебя, ловеласа эдакого, гнала прочь, но нет, она ни за что. Все твердила, мол, Даумант хороший, я его люблю. Вот тебе и хороший, жена ждет ребенка, а он обжимается с другой. Я сразу поняла, что что-то нехорошее случилось. Слезы на глазах, губы дрожат. «Спасибо, хозяйка, за все хорошее. Я больше сюда не вернусь, пусть Даумант не ищет напрасно». Мы расцеловались… - тут хозяйка печально вздохнула и приложила платок к глазам, – и я смотрела, как она уходит, неся в руке чемодан. Ну, теперь ты можешь целовать свою Гиту по задворкам сколько тебе угодно! Только следи, чтобы ее отец не спустил на тебя всех собак, он мужик суровый.
– Куда Байба ушла?
– Не знаю, она не сказал.
Заметив мать в саду, Даумант перепрыгнул через забор.
- Байба не с вами?
- Нет. Сказала, что поедет к тебе. Что-то случилось?
- Да, беда случилась.
- С Байбой? - с тревогой спросила мать. - Проходи на кухню.
Кристап, как всегда, держа книгу перед тарелкой, ел.
- Во всем виновата эта дурная девка с улицы Личупес! - взорвался Даумант. - Она всю зиму ходит за мной как тень, вешается на шею. Сначала я решил, что все это в шутку, но, видимо, она всерьез: угрожает утопиться, повеситься и все в таком духе. Единственной дочери всегда всего хватало, привыкла получать все, что хочет. А теперь она возжелала меня, как импортные туфли или платье. Она говорит гадости про Байбу, обещает деньги, машину, всяческие блага, лишь бы я пришел к ней. Истеричка!
- Она хоть красивая? - спросил Кристап.
- Ну, красивая, да, личико такое святое и невинное, что не догадаешься, что у неё на уме. Вот так я и попался. Она сделала такие милые глазки, мол, после уроков рисования боится так поздно идти домой одна. Я пару раз её проводил, и теперь она уверена, что держит меня на поводу, как своего добермана, что ей достаточно свистнуть, и я прибегу. Ничего у нее не вышло. Я думал, она оставит меня в покое, но нет, она только усилила нажим.
- Жены соседей уже давно в магазинчике перемывали вам косточки, - добавила мать, - Слава Богу, у Байбы дружелюбный характер.
- Она не простит мне тот день. Наткнулась на меня как раз тогда, когда Гита…
- Твоя Байба родилась как минимум на два века позже, чем нужно. Даже у нас здесь секс стал обычным делом.
- Но не для Байбы. Она потребует развода.
- Ну и что? Женись на этой дочке миллионера и живи без лишней суеты и забот, как сыр в масле будешь кататься.
- Я не бык, которого можно купить за большие деньги для разведения, - сердито огрызнулся Даумант. Немного успокоившись, он продолжил уже потише: - Мне нужна Байба, и никто другой. Но я даже не знаю, где ее искать.
- Мне страшно за тебя, Кристап. Почему ты стал таким циничным и расчетливым? - Мать осуждающе посмотрела на старшего сына.
- Я просто пошутил, мама. Ты что, юмора не понимаешь?
- Такой юмор не понимаю. У твоего брата беда, а ты чепуху несешь. Если бы Байба не была беременна, было бы проще. В таком положении женщины воспринимают все гораздо чувствительнее. - Мать присела, немного подумала, подперев подбородок рукой. - Уже поздно. Завтра иди на работу, позвони ее матери, обойди ее подруг. Лишь бы она себе вреда не причинила в таком состоянии!
Медленно и неохотно Даумант поднялся по крутой лестнице в свою комнату. Первый этаж был темным, хозяйка, к счастью, уже спала. В маленькой комнате всё ещё чувствовался запах Байбы, она пользовалась только лавандовым одеколоном и мылом. Он поискал, не оставила ли она где-нибудь записку, и, не найдя ничего, лёг на диван, оставшись в одежде. С противоположной стены на него смотрел портрет его жены, нарисованный им ещё в школе.
Он, женатый мужчина, не имел права так забываться, Даумант упрекнул себя в который раз. Если бы он не любил свою жену, но ведь он любит. Эта девка на него вешалась, целовала его. Байба, должно быть, видела это. Женщины всегда все переживают более трагично, а уж Байба так особенно. Как ему оправдаться перед ней?
Всё это время Даумант волновался и думал о Байбе. И вдруг его поразила мысль о том, что у него ведь будет ребёнок. Даумант представлял его в своём воображении не как младенца, они казались ему некрасивыми, а как двухлетнего или трёхлетнего малыша. Вскочив, Даумант схватил бумагу и мелки. Забыв обо всём на свете, он нарисовал портрет дочери. Вот такой будет его дочь, с рыжими волосами и большими голубыми глазами, как у матери.