Время от времени Даумант останавливался и долго смотрел, словно желая сохранить увиденное в памяти. В песчаной бухточке какого-то озера они оба искупались и отдохнули. Утоптанная тропинка привела их к старинным постройкам. Соломенные крыши, местами усеянные зеленым мхом, словно прижимали верхушки бревенчатых построек к земле своим весом. Подбежала черная кудрявая собака, громко лая, при этом радостно виляя хвостом.
- Эй, Кранцис!
Собака неохотно направилась к сараю. В его тени сидел и рисовал старик. Сквозь стекла старомодных очков на новоприбывших смотрели дружелюбные глаза, окруженные мелкими морщинками от смеха.
- Добрый день, Озолтев! - поприветствовала Байба. - Привет вам от матери Крастов и от нее гостинец.
- Домашний каравай, такой мягкий, как раз вовремя, - обрадовался старик, принимая дар, завернутый в белую ткань по старой традиции. - Хлеб закончился два дня назад. Вблизи нет ни одного магазина. Соседка обещала привезти хлеб из центра, но пока не появлялась. Приглашаю вас к столу на трапезу. Вчера я набрал липовый мед. В этом году липа цвела как никогда прежде.
В просторном дворе, поросшем белым клевером, раскинулась могучая липа,. В ее тени стоял стол и сиденья, сделанные из дубовых бревен. Хозяин достал из колодца кувшин с молоком, принес миску с медом, накрытую полотенцем. Выпечка, которую из местной столовой принесла Байба, казалась безвкусной и скучной по сравнению с янтарным медом, но старик мочил ее в молоке и меде, и ел, нахваливая.
- Мы видели, как красиво вы нарисовали озеро, - заметила Байба. - Мой муж тоже рисует, учится в студии.
- Я делаю это лишь изредка, в часы досуга, - отговорился Даумант.
Озолтев на мгновение посмотрел на своего гостя, словно оценивая его.
- В часы досуга, - горько сказал он, - а ведь настоящее искусство требует всего. Если бы я был в твоем возрасте, я бы прожил жизнь совсем иначе, но что уж теперь… Сколько раз надо мной смеялись, сколько раз меня ругали. Жена упрекала за любые деньги, которые я тратил на краски и холсты. Ей было стыдно перед людьми, она говорила, что дети ходят в залатанной одежде, в рваных ботинках. Но то, что было внутри меня, прорывалось наружу. Когда я рисовал, я был счастлив, я забывал обо всем, о работе, бедности, болезнях. Однажды я набрался смелости. Я взял несколько картин, поехал к самому Пурвитису, хотел узнать, есть у меня талант или нет. Это случилось между двумя мировыми войнами. Пурвитис тогда был уже в годах. Он расставил мои работы вдоль стены, подходил ближе, отступал подальше, ничего не говорил, просто смотрел. У меня дрожали колени от страха перед тем, что дальше будет. Насмотревшись вдоволь, он усадил меня в мягкое кресло и начал расспрашивать о том, откуда я родом, в каких школах учился, чем занимаюсь сейчас. Я рассказал ему всё как есть: шесть зим я ходил в школу, освоил профессии плотника и столяра. Он сказал: «У тебя, парень, огромный талант, заканчивай среднюю школу и приходи в академию, я возьму тебя в свою мастерскую». Но как мне, бедному ремесленнику с женой и маленькими детьми, было тогда возможно уехать в академию? Я наблюдал за природой – вблизи цвета яркие, каждая деталь отчётливо видна, но вдали всё сливается, становится воздушным, и линии, кажется, сходятся в одной точке. Так я и малевал свои картины. Сразу после войны у нас дома одно лето жил настоящий художник. Я многому у него научился. Сейчас его уже нет на свете, но он был хорошим человеком.
- Озолтев, покажите нам свои картины, - попросил Даумант.
- В другой раз, парень. Раньше надо мной смеялись, показывали пальцем, а теперь, после этой киношки, толпами, очередями приходят, просят меня продать свои работы. А зачем мне деньги? У меня есть пенсия, хватает на житье и пропитание, и кое-что остается на краски. Мне не нужно ничего большего. Когда я умру, пусть колхоз все забирает, в доме культуры достаточно пустых стен. Я хочу закончить начатое, пока солнце еще играет на воде.
- Не найдется ли у вас старая кисточка и бумага?
Не говоря ни слова, старик вошел в дом и оттуда все принес. Какое-то время Байба молча наблюдала, как они вдвоем с энтузиазмом работают.
- Пройдись, дочка, по саду, поешь ягод.
Байба гуляла по старому саду, словно по заколдованному сказочному королевству. Пчелы жужжали и по известным только им воздушным путям летели к ульям. Кусты черной смородины манили своими крупными и сладкими ягодами. Красная смородина соблазняла красными гроздьями. Стадо кур лакомилось ягодами, упавшими на землю в малиннике.