Спокойные и уверенные слова Лапиньша убедили Дауманта. За этот месяц Лапиньш научил его намного большему, чем он узнал за все предыдущее время. Он не бросит живопись, Даумант втайне твердо решил это.
Яркий плакат на двери библиотеки заинтересовал как отдыхающих, так и прохожих. Многие знали Лапиньша. Его выставки акварелей проводились здесь почти каждое лето. Даумант, спрятавшись за книжными полками, прислушивался к отзывам посетителей. В группе молодых людей он заметил парня, с которым когда-то поссорился.
– Неплохо накалякано. Парни, не знаете, кто это рисовал?
– Небось пенсионер, который рисует от нечего делать.
– Поговаривают, что это тот новенький паренек из дома отдыха.
– Ничего не скажешь, у него явный талант.
– Жаль, что я так не умею. – Одна девица кокетливо глянула на своего спутника.
– Зато ты умеешь нечто другое.
– И что же?
– Любить.
– Стыдись!
Некоторые пытались сравнить картину с тем, что видели сами, и удивлялись, что не смогли разглядеть красоту, которая была прямо рядом с ними, в пределах досягаемости.
– Поздравляю. Неплохо для первого раза, – подытожил Лапиньш, читая отзывы посетителей выставки. – Это все относится к тебе, так что сохрани как сувенир. И хорошее, и плохое. Такова жизнь, парень. Без теней солнечный свет не выделялся бы так ярко.
В последний вечер Байба и Даумант долго сидели на пляже. В столовой погас свет. Бульвар Коктебеля опустел. Громкоговоритель туристической базы, транслировавший диско-музыку, замолчал. На дальнем конце мыса виднелась одинокая тропинка. Луна выползла из-за скал Карадага, оранжевая, как апельсин. В темной воде мерцала золотистая тропинка.
Байба тихонько напевала. «В какой замок мечты я приведу свою жену?» подумал Даумант. «В каморку на чердаке, где соседи-старики годами хранят всякий хлам. Мне следовало остаться в Риге и все привести в порядок. Но теперь уже слишком поздно».
*
Даумант заявился к своим прямо к ужину.
– Колоссально! Я голоден как волк!
– Ну, ну, неужто там на югах вы голодали? Отощавшим вроде не выглядишь, – Мать внимательно изучила своего младшенького.
– Да что тут скажешь. Вот море там первоклассное. И природа такая же, как тысячи лет назад. У меня целая гора эскизов, позже покажу. Как вам жилось все это время?
– Нормально, – ответил брат.
– Предки Байбы не объявлялись?
– Нет.
– Надо бы сгонять на нашу будущую квартирку, прибраться там. Крист, поможешь?
– Можно.
– Слушай, будь другом, поспи пару ночей в комнате Зане, – попросил Даумант на улице. – Пока мы наведем порядок.
– Где ты раньше был? – голос Кристапа прозвучал сурово, но глаза смеялись.
– Никак билеты не могли достать, ни на поезд, ни на самолет, – оправдывался Даумант.
Старая хозяйка копалась в земле, согнувшись.
– Идите наверх! – велела она. Старые ступеньки скрипели под ногами.
– По крайней мере, никто незамеченным к вам не подберется, – засмеялся Кристап. – Открывай!
В руку Дауманта улегся блестящий ключ.
– Ну вы даете! Вот это сюрприз.
Он сразу узнал мебель. Когда он был мальчиком, чердак их дома был убежищем и клубом для местных озорников. В старом шкафу, среди изъеденной молью одежды, они прятали самодельные ружья, а на шатком столе с круглыми точеными ножками играли на трубах. Теперь стол выглядел как новый.
За занавесками на чердаке прятались кровать, стулья, старинный книжный шкаф с книгами Дауманта. Здесь было всё необходимое для жизни.
- Нет слов! За какое время вы это провернули? Как обрадуется Байба! Я ей ничего не скажу. Это будет ваш свадебный подарок, самый колоссальный, какой только может быть.
*
С дрожащим сердцем Байба открыла дверь своей квартиры. Отчим смотрел телевизор и даже не повернул к ней голову. Мать была занята на кухне.
– Явилась-таки. Мы уже начали волноваться. Хорошо отдохнула?
Это было очевидно, даже без вопросов.
– Мама, мне нужно тебе кое-что важное сказать. Завтра мы идем регистрироваться.
Ноги матери подогнулись, и она тяжело опустилась на стул.
– От таких вестей можно получить сердечный приступ. С кем же? С этим ветрогоном Даумантом?
– Он не ветрогон, а мой муж. Ты же знаешь, как давно мы дружим. И я его люблю.
– Хороша дочь, нечего сказать. Все в тайне, матери ничего не говоря.
– Ты была в отъезде, потом мы уехали.
– Ты подумала, где будешь жить? С нами поселиться вам нет смысла и надеяться, Найковский этого парня на дух не выносит.
– Даумант снял комнату в частном доме. Мама, пожалуйста, ничего не говори отчиму. Не сорви нашу свадьбу. Он очень вспыльчив. – Байба умоляюще посмотрела на мать.