Принцесса, например.
Или слуги.
Или Аис… Ее Высочество ведь права – у Аннаис была возможность выкрасть кольцо. Как и проникнуть в замок. Да и мотив вполне был – он прекрасно знал, что она ненавидит дракона.
Так что она вполне могла попытаться его, дракона то есть, убить. А на ком еще можно проверить действие яда, как не на том, кто пьет драконову кровь? Тем более, что Аис даже не знала, что именно он, Ирд, проживает в этом замке. Для нее, как и для обычных горожан, он был не более чем богатым дворянином, но никак не Говорящим.
Индаридаль едва заметно дернул головой, пытаясь отогнать мрачные мысли. Думать о том, что Аннаис способна на такое, не хотелось, но пока это выглядело логичнее всего. Разве что этот каменный мешок, к котором он сейчас буквально валялся полудохлым трупом, не вязался с его умозаключениями.
Поэтому мужчина решил постараться оглядеться.
И вид его временного пристанища его не слишком обрадовал: небольшая, всего несколько шагов в длину камера, массивная деревянная дверь с одной стороны, зарешеченное окно – с другой; пыльный каменный пол, устланный гнилой соломой, пыльная же перевернутая миска - этим помещением явно давно не пользовались.
Впрочем, он тоже не собирался задерживаться тут надолго.
Кое-как, превозмогая боль, он ухитрился приподняться на локтях и привалился спиной к стене.
Сейчас он только перетерпит особо сильный приступ боли, и призовет свою силу… И тогда никакие двери не станут для него препятствием. А там уже, когда выйдет отсюда, тогда и будет разбираться, чьих это рук дело.
Индаридаль несколько раз глубоко вздохнул, закрыл глаза и замер, пытаясь различить в серой, как стены камеры, тишине тихое бряцанье оружия охраны, шумное, натуженное дыхание стражника или надсадный кашель кого-то из соседей. Но ничего так расслышать и не смог. Словно его принесли сюда, в самый дальний коридор подземелья, и бросили умирать.
Что ж, ему это было только на руку – меньше свидетелей, а, значит, легче исчезнуть.
Ирд еще раз вздохнул, расслабился, и потянулся к собственному огню. Раскрылся, предвкушая как мягким шлейфом тот окутает руки, как начнут меняться кисти, изменятся мышцы и кости. Как плавно потечет магия, частично меняя облик. Ровно настолько, чтобы вынести к демонам деревянную дверь. И возможно, уймет уже эту боль.
Потянулся и застыл обескураженно: огонь не ответил ему. Его вообще не было! Ни магии, ни огня.
Индаридаль попробовал снова, а потом еще и еще, но каждый раз натыкался на абсолютную пустоту. Словно никогда у него магии и не было. Никакой, даже самой маленькой толики.
В отчаянье он резко провел ногтями по коже и… с ужасом буквально уставился на алую человеческую кровь. Царапина, правда, нехотя, неспешно, но затянулась, но кровь…
Дракон резко рванул вперед, вновь воззвал к огню и попытался обратиться, на этот раз полностью, чтобы разнести тут все к демонам. Но нет, огонь молчал, будто его никогда не существовало.
Мужчина тихо выругался сквозь зубы: его заперли. Но не в этой камере, а в человеческом теле. Лишили полностью магии и неба. Было ли это намеренно или просто оказалось побочным эффектом – он не знал. Как и о том, можно ли обернуть все вспять. Но, что-то ему подсказывало, что, скорее всего, и нельзя.
4.1
В любом случае, отсюда следовало как можно скорее убраться: рано или поздно о нем вспомнят и захотят проверить, отправился ли он в мир иной. И, обнаружив, что он живее всех живых, вряд ли будут рады. Нет, конечно, даже в человеческом облике его не так-то просто убить, однако, если сильно постараться, то сие дело может увенчаться успехом.
Поэтому следующие полчаса Ирд, морщась от боли и часто останавливаясь, чтобы переждать очередной приступ, потратил на то, чтобы обследовать свою камеру. По истечении которых пришел к весьма неутешительному для себя выводу: самостоятельно отсюда выбраться ему будет весьма сложно. Дверь оказалась на редкость толстой и крепкой, решетки на окнах – прочными, а ничего, чтобы могло помочь вскрыть замок ни в камере, ни у самого дракона не нашлось. Тщательный осмотр пола, потолка и стен тоже ничего не дал – по крайней мере, никаких тайных проходов он не нашел. Дальнейшие же поиски пришлось прекратить – на улице уже стемнело, а вместе с тем и камера погрузилась в сумерки.