– Но все же ты помог, – закончил за него Ирд.
– Как я мог отказать столь очаровательной девушке, – усмешка вновь заиграла на губах мужчины, но почти тут же исчезла. – К тому же с улиц стали приносить одну новость хуже другой. И, лорд… – Грахар на секунду замолчал и внимательно взглянул на собеседника, словно решая, говорить или нет, – я бы на твоем месте не возвращался бы. Забрал бы с собой девчонку и ушел бы из города.
Аис едва заметно нахмурилась – похоже «девчонкой» только что назвали ее, – но промолчала, предпочтя не вмешиваться в мужской разговор. Как говорится, тише себя ведешь – больше услышишь.
– Ее имя уже звучало в этих стенах несколько раз, но пока до сегодняшнего дня никто не решался взяться за это дело.
– Почему? – едва слышно побледневшими губами прошептала Аис: все же не каждый день узнаешь, что за тебя заплачено профессиональным убийцам.
– Статус невесты дракона отпугивал, – повернул к ней голову Грахар. – Никому не хотелось связываться с Древнейшим.
– А сегодня?
– А сегодня Ее Высочество принцесса Элисабель объявила, что наш Древнейший находится на грани – сильнейший яд был обнаружен в его крови.
– И многие из твоих теперь считают едва ли не делом чести найти и убить Аннаис? – хмуро взглянул на главу убийц тот самый отравленный дракон.
– К сожалению, – коротко кивнул в ответ мужчина. – Им нет дела до законов и королей, нет дела до чужих жизней. Но смерть дракона приведет к смерти края…
– И тут у них, внезапно, проснулось чувство справедливости, – едко закончил Ирд.
– Это еще не все, – Грахар достал из небольшого бара бутылку вина и, опустившись в кресло, вопросительно взглянул на сначала Аис – та отрицательно мотнула головой, – а потом на Ирда. Дракон отказываться от бокала вина не стал. – Наша Светлоликая Элисабель за смертью Говорящего, – убийца с легкой усмешкой салютировал бокалом Индаридалю, – и в связи с тяжелой болезнью Древнейшего, временно назначила себя Голосом дракона. Но и это тоже еще не все. Так же принцесса объявила, что дракон изменил свое решение и теперь она его невеста, – Грахар пристально взглянул на Ирда, мол, понимаешь. Тот, чуть помедлив, медленно кивнул.
– Уезжай, лорд, – глава убийц резко подался вперед. Его до этого спокойная, размеренная речь потекла быстрее, отрывистее. – Стоит тебе объявиться живым, как тебя убьют. Попробуешь сделать это публично – назовут самозванцем и казнят, даже до Древнейшего дойти не успеешь. Принцессе, или тому, кто стоит за ней, ты живым не нужен. Ты не вписываешься в их план. А этот план есть, поверь уж мне. Мои ребята, как все это началось, попытались пробраться в пещеру дракона. Так вот, нечисто там все, скажу я тебе. Окрестности буквально кишат солдатами и магами – мышь незамеченной не проскачет. А уж ловушек и заклинаний там понавешали… И, – мужчина наклонился еще ближе, – донесла мне тут одна птичка, что даже чужого Говорящего не пустили к дракону, хотя тот настаивал. Но принцесса уперлась – сказала, что Древнейший сейчас слишком слаб, чтобы она могла позволить себе такую роскошь – потревожить его покой.
Ирд тихо хмыкнул. Вот же… змея. Только вот сама ли принцесса все это придумала. Или ей кто-то искусно управлял, вкладывая в хорошенькую головку нужные мысли и слова. Вот если бы у него была магия, если бы он мог обратиться… Мужчина сжал зубы, пытаясь сдержать гнев. Он вернет магию, чего бы ему это ни стоило! И найдет того, кто все это начал.
– Но даже если не принцесса, свои убьют … Как только стало известно о твоей смерти, лорд, начался передел сфер. И у нас в разы прибавилось заказов.
– Это мне не интересно, – отмахнулся Ирд. – Грахар, где остановился Говорящий? К нему попасть можно?
– По каналам – нет, – качнул головой глава гильдии.
– Только по верху? – уточнил Ирд. – Тогда не одолжишь нам пару плащей? Каких-нибудь недорогих, – мужчина окинул взглядом наряд Аис.
– Одолжить-то могу. Только вы в таком виде далеко не уйдете – ближайший патруль остановит. Их, по приказу нашей дражайшей принцессы, сейчас усилили. Но даже если вам удастся проскользнуть мимо них, то вход в верхний город для вас закрыт – все ворота тщательно охраняются, чтобы чернь не вздумала побеспокоить покой благородных.