Наверное, я летела целую вечность. Каким-то образом винтовая лестница, ведущая на крышу башни, перетекла в лестницу, которая уводила в подземелье. Удивительно, но я ещё успела отметить про себя, что ступени этой лестницы были шире и влаги на них скопилось больше, чем на той, верхней.
Наконец я упала навзничь, сильно ударившись головой о каменный пол. Раздался глухой стук. Мозг пронзила секундная вспышка. Последнее, что я видела перед тем, как отключиться, были тоненькие ручейки крови, сбегавшие в расщелины между каменными плитами, холодными, как смерть.
А потом... потом всё погрузилось в непроглядную темноту.
Глава 9
Я чувствовала, как погружаюсь в воду, тёплую и ласковую, пронизанную воспоминаниями, точно вспышками солнечного света. Сцены из моей жизни – счастливое детство, романтическая юность, годы замужества – вспыхивали и тускнели. Лёгкое течение струилось по моему телу, ставшему невесомым, обтекало его мягко, как растопленное сливочное масло. А потом внезапно превратилось в мощный поток, несущий с собой шёпот голосов и обрывки забытых воспоминаний. Делая неимоверные усилия над своей памятью, я пыталась распознать голоса и собрать разрознённые, ускользающие от меня образы. И вместе с тем погружалась в подхвативший меня поток всё глубже и глубже. Воспоминания становились всё слабее и постепенно потеряли свою отчётливость.
Внезапно я увидела перед собой ослепительно-яркий белый свет. Наверное, это был тот пресловутый свет в конце тоннеля, о котором рассказывали люди, пережившие клиническую смерть и благодаря какому-то чуду возвратившиеся с того света.
Вот и всё... Это смерть, – с тоской и обречённостью подумала я, погружаясь в невероятное ослепительное сияние.
Неожиданно в пелену, окутавшую меня, начали проникать какие-то звуки: голоса людей, лошадиное ржание, цокот копыт на каменной мостовой. Удивлённая, я хотела раскрыть глаза, но не смогла. Веки будто налились свинцом. Я лежала и внимательно прислушивалась к шуму и своим новым ощущениям. Способность чувствовать вернулась в моё тело, и я пошевелила пальцами, чтобы убедиться, что жива и невредима. Удивительно, что после такого кошмарного падения с лестницы кости ног и рук оказались абсолютно целыми. Я не свернула себе шею, не сломала рёбра. Только тупая боль в голове напоминала мне о случившемся.
Слава Богу, я жива! Значит, девчонки всё-таки вернулись за мной, обнаружили меня на полу без сознания и вызвали экстренную помощь. Меня госпитализировали, и сейчас я, конечно же, лежу в палате под присмотром врачей. Интересно, сколько мне придётся оставаться здесь и в какую сумму обойдётся госпитализация? – размышляла я, попутно радуясь ясности своего рассудка.
Теперь, когда моя жизнь была вне опасности, больше всего меня беспокоило, когда я смогу выступать снова и как ко всему случившемуся отнесётся Шалар. Уезжать домой, если вдруг он решит избавиться от меня, было слишком рано. По той простой причине, что я ещё не успела накопить сумму, которую от меня требовали кредиторы моего бывшего мужа...
- Бегга, она дышит! Ну-ка, неси сюда уксусную эссенцию! Живо! – Незнакомый женский голос, произносивший слова на незнакомом языке, прозвучал прямо над моей головой.
Я точно знала, что никогда прежде не слышала этот язык и не говорила на нём, но сейчас почему-то понимала его. Этот язык был отдалённо похож на французский, который я изучала в школе, и в то же время имел непривычное звучание. Как будто искажённая латынь. Но тогда, может быть, это был старофранцузский?
Пока я искала ответ на возникший вопрос, раздался стук деревянных башмаков и кто-то, запыхавшийся от быстрого бега, прерывисто сказал:
- Вот... ваша светлость, нашла!
В следующую минуту мне в нос ударил крепкий запах уксуса, в горле запершило, и я закашлялась. Глаза наполнились слезами.
- Ну же, Беренис, давай! Приходи уже в себя, – сердито проговорила женщина, до этого требовавшая уксусную эссенцию. – Нашла время падать в обморок! Как будто не знала, что этот день настанет!