Я вскинула на него глаза. Посланник короля был даже выше, чем мне показалось вначале. Вспомнив, как на университетских лекциях по средневековью нам рассказывали о том, что люди в ту эпоху имели невысокий рост, я удивилась. Но, сказала я себе, возможно, эти двое – графиня Ирмина и граф де Бриенн – были исключением из правил.
- Сударыня, позвольте вручить вам подарок от вашего будущего супруга, – продолжал говорить Джервэйс в то время, как я хранила молчание, не в силах произнести ни слова.
Я не только потеряла дар речи, но, казалось, даже перестала дышать.
- Всё в порядке? – участливо спросил граф, очевидно, обеспокоенный моей реакцией.
- Да, – с запоздалым опасением, что на моём лице застыло внутреннее замешательство, вызванное чарами Джервэйса, коротко ответила я.
Он приблизился ко мне настолько, что я смогла уловить исходящий от него запах чистоты, суровости и чего-то горьковато-пряного – возможно полыни. Как же ошибаются «знатоки», которые утверждают, будто людям средневековья были неведомы правила личной гигиены!
- Беренис, это подарок короля! – вдруг раздался громовой голос Ирмины, выделивший последнее слово. Она как будто напоминала мне, кто является моим будущим супругом, и призывала принять его подарок с соответствующим этому статусу почтением.
Присутствие посторонней особы в лице графини отрезвило меня, что позволило мне привести в порядок свои чувства и выровнять дыхание.
Я протянула руку, чтобы принять миленькую коробочку, которую мне предлагал Джервэйс. Открыла её и заглянула внутрь. На синей бархатной подушечке лежала изумительная брошь: замершая в полёте золотая ласточка, усыпанная белыми и чёрными бриллиантами. Свет окружавших нас свечей, отражаясь в белых камнях, переливался всеми цветами радуги; от чёрных, с угольным оттенком камней исходило необычное матовое сияние.
Господи, сколько же тысяч евро или долларов может стоить такое украшение? Если бы только была возможность перенестись с ним в мой прежний мир, я бы наверняка одним махом рассчиталась с долгами!
- Превосходная вещь! У его величества очень тонкий вкус, – сдержанно, как и подобает аристократке, дочери герцога, похвалила я, несмотря на внутренний восторг.
- Ещё бы! – с готовностью льстивым голосом подхватила графиня. – Это ни у кого никогда не вызывало сомнений!
Хотя Ирмина стояла в стороне, искоса наблюдая за мной и «моим рыцарем», было ясно, что ей не терпится принять участие в разглядывании и оценивании королевского подарка.
И тут из глубины зала неожиданно донёсся низкий, вкрадчивый голос:
- Мадам, мадемуазель, мессир. Простите, что отвлекаю вас. Но теперь, когда обмен любезностями закончен, пора бы приступить к делу.
Я повернула голову. Из глубокого кресла, стоявшего в углу зала, выбрался коренастый человек в коричневой шерстяной сутане, перехваченной верёвочным поясом. Отблески потрескивающего в камине огня затанцевали на выбритом кружке тонзуры.
- Сударыня, – обратился ко мне монах, чуть склонив голову, – угодно ли вам провести церемонию бракосочетания в этом одеянии? Или вы желаете переоблачиться?
Церемонию бракосочетания? Сейчас?!
Ошарашенная, я молча уставилась на монаха.
- Полагаю, мадемуазель Беренис готова к церемонии, – вместо меня ответил Джервэйс и галантно предложил мне свою руку, согнутую в локте.
Глава 15
Что бы вы сказали, если бы мужчина, в которого вы влюбились с первого взгляда, в день вашего знакомства повёл вас к алтарю? А как бы вы отреагировали на то, что вместо короля, которого вам обещали в мужья, слова традиционной формулы «Клянусь любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности... бла-бла-бла... пока смерть на разлучит нас» вы произносите, глядя на мужчину своей мечты?
Вот-вот! Я тоже была на седьмом небе от счастья! Хотя и верилось во всё происходящее с трудом. И внутренний голос осторожно шептал: «А как же король? В чём тут подвох?»
Вскинув подбородок и царственно выпрямив спину, я медленно ступала по длинному ковру благородного бордового цвета, который вёл к алтарю. Моя рука по-прежнему лежала поверх перчатки «моего рыцаря», и я, глупо улыбаясь, думала о том, что вот так шла бы и шла рядом с ним. И – чтобы ковёр был бесконечным.