Может, мой психопат не такой уж и психопат, если его кормят так по утрам кашкой. Затем мне дали напиться водой из стакана. Мужчины никак не реагировали на мои просьбы отпустить, на мои угрозы и вообще не вступали со мной в диалог.
— Вы будете гореть в аду, — сказала я им, когда они привязали меня к ножке дивана, перекинув верёвку через уже завязанную верёвку на моих ногах. Я всё равно поднялась по той же схеме и немного разогнала кровь по телу, попрыгав на месте, когда эти продажные черти ушли. Руки затекали за спиной и уже ныли, чтобы хоть как-то их размять, я вспомнила, что я могла просунуть их под ногами.
— Идиотка, — прошептала сама себе, ругая за несообразительность. Я села на диван и попыталась просунуть руки под задницей, но у меня ничего не вышло. «Надо было идти на художественную гимнастику, а не в модели», — отругала себя я.
Охранники проверяли меня каждые полчаса и каждый раз получали мои угрозы. На седьмой раз, услышав шаги, я уже не поднимала головы с дивана, а все проклятья закончились.
— Горите вы синим пламенем, — прошептала я тихо, от бессилья. На девятый раз меня отвели в туалет по моей просьбе, точнее, сопроводили мои прыжки и даже освободили руки. Мужчина явно не хотел наблюдать за моим мочеиспусканием и вышел. Я сидела на унитазе как можно дольше и разминала запястья.
— Вы ещё долго там? — мужчина намекнул, что я задержалась.
— Я вряд ли отсюда сбегу, дай посидеть нормально, подумать о вечном, — ответила я.
Через десять минут, когда у меня затекли ноги, я всё-таки поднялась и оделась.
— Я хочу принять душ, — сказала я, вспоминая о гигиене.
— Не положено, — сказал мужчина, подходя ко мне.
— А как же гигиена?
— Вас не в подвале держат, — сказал мужчина, хватая меня за руку.
— Надеюсь, твой род вымрет, — шикнула я ему, а он только улыбнулся, припечатывая меня к стене лицом. Я чувствовала себя как особо опасный сиделец, которого обязательно нужно обезоружить.
— У меня руки затекают и немеют пальцы, завяжи спереди, — сказала я охранику, не надеясь на понимание.
— Не положено, — повторил он свою, видимо, излюбленную фразу.
— Я пить хочу и есть, — сказала я мужчине, проверяя, какие мои просьбы он выполнит.
Я вернулась обратно, а работник принес поднос с кухни и дал мне выпить воды из стакана.
— Ты моя нянька, — улыбнулась я от такой абсурдной ситуации, но мужчина ничего не ответил, разламывая котлету и засовывая её мне в рот. Видимо, ему и самому не доставляло удовольствия со мной возиться.
— У фепя нет чуфстфа юмофа, — сказала я с набитым ртом, тщательно пережевывая пищу, чтобы не подавиться.
— Не положено, — ответил парень, и уголки его губ немного дрогнули в сторону улыбки.