— Как ты себя чувствуешь? Приступов не было? — спросила я, включая чайник и доставая две кружки.
— Всё со мной нормально, лучше расскажи, где ты была, что делала?
— Даже не надейся, внуков пока не будет, — ответила я.
— Ну вот, опять ты мне сообщаешь плохие новости, а у меня сердце, — наигранно схватилась мама за правую сторону. Это была наша шутка. Она всегда так делала, а я всегда улыбалась.
Мы провели целый день вдвоём, я приготовила вкусный суп с маленькими шариками фарша, который мама любила и сама частенько готовила до болезни. Когда время подходило к девяти, она спросила:
— Ты не пойдешь на работу?
— Нет, я уволилась, — ответила я, отчасти не соврав.
— Ну вот, замучаешь меня теперь своей заботой, а как хорошо всё шло, — простонала мама, жалуясь на своё тяжёлое положение и гиперопеку с моей стороны.
— Ты хочешь куда-нибудь съездить? — спросила я у неё, когда мы смотрели фильм, где главные герои отдыхали на море. Я думала сбежать из города и завтра собрать вещи, купить билеты и залечь на дно.
— Хочу туда, где нет надоедливых детей, — улыбнулась она.
— Я серьезно, давай куда-нибудь поедим, ты отдохнешь, может, опухоль напугается шума моря и исчезнет.
— Ты такая наивная, — снова рассмеялась мама.
— Я никуда не хочу, да и по квартире еле двигаюсь. Дай мне спокойно помереть, — сказала родственница, не понимая, что меня это ранит и я хочу как лучше.
— Что ты такое говоришь? Ещё сто лет проживешь, — ответила я, зная, что ей осталось недолго. На глазах отчего-то проступили слезы, и я обняла её, прижимаясь к плечу.
— Вырастила нюню на свою голову, — погладила она меня по голове.
— Я не нюня, — ответила я уже всхлипывая.
— Ревешь, как нюня.
Мы уснули за полночь, разговаривая о разном. Когда я пошла в очередной раз в аптеку с рецептом, я поблагодарила бога за то, что у меня есть деньги в кармане. Я купила лекарства сразу на полгода вперёд и, зайдя в продуктовый магазин, купила продукты. Билл мне не звонил и не писал из-за того, что я не вышла на работу. А я, наплевав на правосудие, решила, что последние полгода проведу с близким человеком. По статистике, такие дела всегда оборачиваются против жертвы, меня просто выставят психически больной и отправят на принудительное лечение, вместо того чтобы посадить влиятельного мужчину.
В субботу вечером в дверь позвонил Билл.
— Что тебе нужно? — спросила я через преграду.
— Возьми деньги для сестры, — сказал он, показывая мне небольшую пачку денег.
— Положи и уходи, — сказала я, не желая открывать этому упырю дверь. Он, к моему удивлению, положил деньги прямо на пол и ушел. Подождав пять минут, я открыла, чтобы забрать купюры, и, сделав два шага, меня схватили, закрывая мне лицо тряпкой.
Я очнулась уже голая в тринадцатом номере и дёрнулась, но руки и ноги были закреплены.
— Помогите! — позвала я на помощь, но никто не пришёл.
Пролежав так почти два часа, я думала, какая я дура, что вышла. И что теперь я точно пойду в полицию.
Коллекционер пришёл, когда было примерно одиннадцать, не изменяя своим привычкам.
— Не нужно наркотиков, — взмолилась я, боясь уже только веществ в бокале, а не сексуального насилия.
— Что взамен? — спросил мужчина, снимая свой пиджак.
— Всё, что захочешь, — предложила я, даже не представляя, что он попросит.
— Я и так получу всё, что хочу, — ответил мужчина, открывая бутылку вина.
— Помогите! Помогите! — закричала я во всё горло, не зная, что делать.
Он опустил таблетку в бутылку и немного взболтал.
Закатав свои руки, он двинулся ко мне, доставая из тумбочки зажим для рта.
— Не надо! Чёртов сукин сын! — заорала я, когда он сел на кровать.
— Кричи, мне нравится, — сказал он, сжимая моё горло.
— Отпусти, ублюдок, — прохрипела я, но он лишь ослабил хватку. Он навис надо мной и провёл рукой по губам.
Я замерла, не зная, что делать, а мужчина тем временем надавил на челюсть, открывая мой рот.
— Ты трус! — обвинила я его.
— Почему же? — спросил он заинтересованно.
— Потому что не готов слышать «нет»! Потому что берёшь силой!
— О-о-о, так ты веришь в любовь, — разочарованно подвёл итог он.
— Ты психопат, маньяк!
— Маньяки не любят, когда их так называют, — прокомментировал мужчина, хищно скалясь и снова сжимая мою шею. Он играл со мной, как кошка с мышкой, только у мышки был хоть какой-то шанс.
— Ты сам пробовал эти вещества? Ты хоть понимаешь, что я чувствую каждый раз? — пыталась достучаться я.