— А вам? — с тревогой переспросила она, сделав шаг от окна к нему.
Он улыбнулся и пожал плечами:
— Мне, должно быть, достанется за самоуправство, но, надеюсь, не сильно. — Заметив, что она огорчилась от этих слов, он поспешно добавил: — Я рассчитываю на… человеческое понимание, скажем так.
Она стиснула пальцы и опустила глаза. Через несколько секунд, совладав со стыдом и неловкостью, подняла на него взгляд и твёрдо сказала:
— Мне нечем отплатить вам за вашу доброту ко мне. Но я хочу, чтобы вы знали, — она приблизилась к нему ещё на шаг, — что я умею быть благодарной, и что я не забываю добра.
Эти слова, впрочем, очень мало отражали её чувства — потому что чувств этих было гораздо больше, чем она умела выразить словами. Глубокая благодарность к нему переплеталась в её сердце с восхищением его добротой и благородством; она чувствовала в себе решимость всегда быть верной ему — не только как жена, но и как соратник, как человек, на которого он всегда может положиться. Она не знала, как сказать обо всём, что происходило в её душе, и её очень мучила мысль, что он сочтёт её неблагодарной или принимающей его помощь ей как должное.
— От принцесс ожидают эгоизма, — продолжила она, пытаясь всё-таки высказать хоть что-то, — но, поверьте, я не считаю, что мир вертится вокруг меня. Вы не обязаны были помогать мне, — она вздёрнула подбородок, словно возражая тому, что он мог подумать, — и тем более не обязаны были относиться ко мне с такой… чуткостью, — выразила она то, что особенно её трогало. — Вы необыкновенный человек, и мне редчайшим образом повезло… — голос её дрогнул, она упустила мысль и перебила саму себя: — Я буду всю жизнь благодарить Господа за эту милость. — Испугавшись, что он не вполне поймёт её мысль, дополнила: — За то, что Он направил меня именно к вам.
Берт был чрезвычайно смущён её словами. Он, пожалуй, и сам был весьма доволен собой и тем, как повёл себя в этой сложной и драматичной ситуации, — но услышать со стороны признание того, что его поведение чрезвычайно достойно, было особенно приятно. И, чего уж греха таить, особенно приятно было знать, что Лоя замечает и ценит его усилия.
— Вы меня смутили, — не стал скрывать он, — но это весьма приятное смущение.
Она несмело улыбнулась, радуясь, что ей удалось хоть немного выразить свою благодарность.
— Но, полагаю, — продолжил, меж тем, он, подходя к ней, — благодарность Господу мы будем слать вместе. Потому что, — он нежным аккуратным жестом взял её руки в свои, — я тоже весьма Ему благодарен за то, что Он направил вас ко мне.
Улыбка завладела всем её лицом, светясь всё ярче и в глазах, и в мимике. Оказавшись в положении, когда мужчина вынужден был на ней жениться, чтобы спасти её, она теперь переживала, что этот брак будет ему в тягость, и что она будет себя чувствовать досадной помехой в его жизни. Убеждаться в том, что Берт отнюдь не жалеет об этом браке, и даже считает, что ему повезло с ней, было неизмеримо радостно.
Полюбовавшись её сияющим лицом, он подался к ней и тихо поцеловал её в висок.
Она незамедлительно залилась румянцем; пальцы её сжались на его ладонях.
Они встретились глазами — смущёнными и радостными — и она, осознав, что он отдаёт ей право решать, готова ли она или нет к дальнейшему сближению, сама подалась к нему, устремившись губами к его губам.
Так и держась за руки, они поцеловались осторожно и нежно, пытаясь этим выразить то, как драгоценны для них эти неожиданные отношения.
Сердце у неё забилось быстро-быстро — она совсем не ожидала, что целоваться будет так приятно, — и она, мягко скользнув ладонями по его рукам вверх, обняла его за шею и спрятала лицо у него на груди. Прикрыв глаза, он прижал её к себе крепче, чувствуя тёплое, нежное счастье от этой почти невинной близости.
Глава восьмая
Его Величество, и впрямь, был так обеспокоен свалившимися на него новостями, что тотчас назначил аудиенцию, отменив вечерний музыкальный салон, на котором должен был присутствовать в этот день. Так что Берт едва успел привести себя в порядок с дороги — парадный сюртук пришлось и вовсе позаимствовать у коллег — как глава дипломатического корпуса увёз его в летнюю резиденцию.
Король принял их обоих сразу — в конце концов, как бы ни хотел главный дипломат страны остаться в стороне от этого скользкого дела, самоустраниться ему никто бы не позволил.
Доклад Берт произвёл чётко и коротко, упирая на то, что на момент принятия им решения жениться он уже не был официальным послом Ниии, поэтому действовал как частное лицо, желая, как человек честный и примерный христианин, защитить девушку, попавшую в беду, за что и готов понести всю полноту ответственности.