Последний незамедлительно поклонился, а вот Берт, кажется, немного выпал из реальности и так и застыл с этой несчастной бумагой в руках.
Осознав, что с родственником явно что-то не так, король кивнул главе дипломатического корпуса:
— Оставьте нас!
Тот, незамедлительно попрощавшись, вышел.
Король нахмурился. Он относился к незаконному кузену с большой теплотой, и теперь был обеспокоен его состоянием. Ему подумалось, что Берт, верно, переживает, что дал маху с этим браком — для опытного дипломата и впрямь странное решение.
— Ну! — король подошёл к брату и ободряюще хлопнул его по плечу. — Ты всё сделал правильно, Берт. Принцессу нужно было вытаскивать, — веско кивнул он. — С браком вы хватили лишку, конечно, но это несложно исправить. Ситуация внештатная, немудрено переволноваться.
Берт заторможено кивнул.
Решение короля стало для него полнейшей неожиданностью. Он не рассматривал вариант с возможной отменой брака, потому что полагал это непорядочным — и по отношению к Лое, и по отношению к религии, к коей принадлежал. Конечно, теперь, когда этот план был высказан, он стал казаться очевидным.
Зачем бы королю вмешиваться в такой скандал? Подумать только! Дерзкий бастард королевской фамилии выкрал чужеземную принцессу и женился на ней! Это ж разгребать и разгребать несколько лет потом.
Куда проще и логичнее свести дело к ситуации «из-за междоусобной возни в Райанци принцесса из одной ветви семьи просит политического убежища у короля Ниии, дабы защититься от действий другой ветви». Такое положение дел, конечно, тоже охладит отношения между Райанци и Ниией, но всё же — является вполне обыкновенной практикой, регламентированной протоколами и договорами. Король Райанци будет недоволен, разумеется; но толком предъявить претензии ему будет не в чем.
Решение об аннулировании брака было самым логичным и политически верным, и у Берта не было ни одного разумного аргумента против.
«Попросить у него позволения ухаживать за ней?» — попытался он найти выход.
Положим, принцесса попросила у Ниии политического убежища, получила его и устроилась при ниийском дворе. Может же она тут найти себе жениха? Могут же кавалеры проявлять к ней внимание и, если будет на то разрешение короля, просить её руки?
«Мне не по статусу за ней ухаживать», — вынужден был признать перед самим собой Берт.
Несмотря на добрые отношения с королём, он оставался бастардом, и при дворе его не очень-то привечали и не считали завидным женихом.
«Я только поставлю его в неловкое положение такой просьбой», — сделал вывод Берт. Если бы королю даже вздумалось разрешить ему, скажем, из личной симпатии, — скандал вышел бы похлеще, чем с похищением. Потому что в похищении, по крайней мере, был бы замешан только сам Берт; в случае же с официально разрешённым браком король тоже оказывался замазан в грязи по уши.
Берт пришёл к неизбежному выводу, что у него нет ни единого шанса отстоять свой брак — ну, если только подхватить Лою и бежать с нею дальше, куда-нибудь в Мариан, скажем.
Размышления его прервал всё ещё встревоженный король.
— Конечно, лучше бы ты выкрал даму из Ньона, — попытался он взбодрить брата шуткой. — Это, пожалуй, даже добавило бы нам очков репутации в их глазах, — он хохотнул, поскольку шуточки над ньонскими дикими нравами всегда были в особой моде при ниийском дворе.
— Это уж точно, — растянул губы в бледной улыбке Берт, поддерживая шутку.
Получив, наконец, хоть какую-то ответную реакцию, король довольно улыбнулся.
— Всё хорошо, — ещё раз хлопнул он Берта по плечу, — устроим твою принцессу лучшим образом, не переживай.
— Благодарю, брат, — окончательно взял себя в руки Берт, рисуя на лице приветливость.
Они обменялись ещё несколькими вежливыми фразами, которые окончательно успокоили короля, после чего Берт откланялся.
Выйдя из приёмной, он направился во двор, взять экипаж для поездки в патриархию.
С каждым шагом на него наваливалась ледяная тяжесть.
Он машинально здоровался с придворными, которые попадались ему на пути, но совершенно не запоминал ни лиц, ни слов, лишь изображая привычно дружелюбную улыбку.
В голове стояла звенящая, холодная пустота.
Добравшись до экипажа и назвав кучеру пункт назначения, он откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза, только теперь позволяя фальшивой улыбке стечь с его губ.
Грудь сдавливало непривычной, незнакомой болью, но он был слишком оглушён королевским решением, чтобы пытаться анализировать свои чувства.