— Только последние шесть месяцев или около того мы имели с ними дело. До этого, может быть, раз в год, мы проводили случайные часы в течение дня или двух. Со времен Мессии Тахар полюбил этот регион.
— Раньше это было не такое уж плохое место для жизни, даже после Раскола, — добавляет Джеда. — Но с тех пор Дозор постепенно превращает людей в плохих. Они насилуют и крадут, пополняя свои ряды по мере продвижения и находя все больше мужчин без морали.
Мой разум работает быстро, пока я обдумываю все это.
— Итак, никто в Текире на самом деле не любит и не хочет, чтобы они были здесь, — констатирую я. — Где находится следующий ближайший большой город? Откуда будут приходить стражи?
— Ну, к югу отсюда есть тюрьма D1219, возможно, вы слышали, что ее называют Гробницей, и, кроме нескольких очень маленьких деревень, есть более крупный город под названием Гоксун, который находится примерно в дне пути или около того на север. Обычно я бы сказала, что они приедут с севера, но у меня такое чувство, что они на юге, расследуют побег из тюрьмы, который произошел на прошлой неделе, — объясняет Джеда.
Я изо всех сил стараюсь не реагировать, но чувствую, что напрягаюсь, сама того не желая. Сэмми ловит мой взгляд, но не выглядит обеспокоенной, одаривая меня легкой ободряющей улыбкой. Джеда смотрит на нас обеих со знанием дела.
— Все в порядке, Анна. Ты можешь доверять Джеде, — говорит Сэмми, и мои глаза немного расширяются.
— Я так и знала, — говорит Джеда с ухмылкой, и я вздыхаю, надеясь, черт возьми, что Сэмми права, и мы можем ей доверять.
Если нет, наш визит в Текир станет еще интереснее.
Аксель
— Мне жаль, Акс мы просто не можем так рисковать, — объясняет Луис.
У меня шерсть дыбом, и я просто хочу покончить с этим разговором.
Чертовы трусы.
— Если мы увидим стражей, мы сделаем все возможное, чтобы задержать их, — лжет Папи сквозь зубы.
Я не настолько глуп, чтобы думать, что эти двое не пойдут другим путем, если увидят этих ублюдков, но я все равно киваю головой.
— Вот, — я достаю маленький мешочек с нашими деньгами и вытаскиваю несколько монет, бросая их. — А теперь убирайся к чертовой матери с глаз моих.
— Акс, я…
— Я сказал, отвали.
Луис выглядит слегка уязвлённым, но мне похуй. Что за дерьмовое шоу.
Всего через минуту после того, как они уходят, я чувствую, как что-то сжимает мою душу, и, поднимаю глаза, вижу входящую Анну, а Сэмми лишь немного отстает. На Семми мне наплевать. Мои глаза устремлены к моей женщине, при виде Анны у меня отвисает челюсть.
Я только однажды видел Анну в платье, и это была безвкусная ужасная вещь, в которую ее одел Дик. Раньше я представлял, как Анна может выглядеть более женственно, но, черт возьми. Я этого не ожидал.
Платье, которое на ней в пол, бледно-коричневого цвета, намного лучше, чем красная фигня шлюхи. Ткань струится вокруг ее ног, но какие-то разрезы по бокам открывают гладкую поверхность ее ног. Оно собирается под ее грудью, приподнимая ее и открывая великолепный вид на ее блять сиськи. Желание броситься вперед и ткнуться в них лицом побеждает только желание выколоть глаза каждому мужчине, который может на нее смотреть.
Она выглядит как гребаная богиня, сошедшая с олимпа.
— Что… — Я начинаю хрипеть, когда она приближается, весь гнев, который я чувствовал из-за ухода мужчин, исчез.
— Сэмми помогла мне выбрать одежду в местном стиле, — перебивает Анна с застенчивой улыбкой, и я могу сказать, что она чувствует себя неловко в этом.
Протягивая руку, я беру ее за запястье и сажаю к себе на колени. Я крепко целую ее, наплевав на то, что мы сейчас на публике. От посетителей бара раздается несколько возгласов, но я их игнорирую.
— Полагаю, ты одобряешь, — беспечно говорит Сэмми, проходя мимо, направляясь к бару.
— Можно и так сказать, — бормочу я, утыкаясь носом в шею Анны, вызывая хихиканье.
— Акс, прекрати, — шипит она, но в ее голосе нет настоящей злости.
Отстраняясь, я смотрю на ее лицо, прежде чем снова опускаю взгляд на платье.
— Нет.
Я ныряю обратно, и Анна визжит, со смехом отталкиваясь от меня.
— Позже, да, ещё будет время, — говорит она с сияющими глазами, когда Сэмми возвращается с несколькими кружками в руках.
Я киваю в знак благодарности, но ничего не говорю, все еще не уверенный, как вести себя с этой женщиной. Я делаю большой глоток пива, желая, чтобы мой твердый член опустился.
— Ты выглядишь счастливой, — комментирую я Анне, которая, кажется, действительно светится в данный момент.
— Предположим, я чувствую себя немного лучше. Кстати, как прошёл твой день? Ты раздобыл оружие?
Я медленно киваю.
— Я раздобыл немного, хотя и не тот лук, на который ты надеялась. Кузнец, бывший заключенный, мы хорошо поладили, поэтому он сказал мне еще несколько мест, которые нужно проверить. И Папи и Луис ушли.
— Они ушли?
— Чертовы трусы, — выплевываю я, делая еще один глоток своего напитка.
— Вряд ли можно винить их за…
— Они гребаные трусы, не защищай их, — срываюсь я, и губы Анны сжимаются, но она не спорит. Я слегка понижаю голос, наклоняясь к столу. — Думаю, сегодня вечером…
— Я думаю, нам следует подняться в нашу комнату, — громко прерывает Анна, и я быстро понимаю намек на то, что ей есть что сказать, о чем она не хочет говорить здесь. — Сэмми, ты не будешь возражать против компании Брута ненадолго?