— Надеюсь, этот поцелуй был лучше, чем тот, который тебе подарил любовник... — ухмыльнулся Майкл, а до меня только дошло, что именно он имел в виду, — И заметь, я не бью своих женщин после поцелуя.
Так вот какого он обо мне мнения?! Рассвирепела, каюсь, и не сдержалась, залепила ему смачную пощечину. Наверное звон в ушах был не только у него, но и у соседей, которые пялились на нас в изумлении.
— Погоди, только приземлимся... — пригрозил он, потерев покрасневшую щеку, на которой я только сейчас заметила легкую щетину.
Странно, но я совсем его не боялась. А что он собственно может мне сделать? Если только убить, уж хуже точно ничего не придумаешь. Нежно ему улыбнулась, и показала язык. Ребячество? Может быть, но мне почему-то захотелось так сделать.
И кто бы знал, что его это только больше раззадорит... Его левая рука коснулась моей правой, он начал поглаживать кончиками пальцев мои костяшки. Меня пот прошиб, и я не знала как реагировать на это прикосновение. Опять мне стало дико жарко, хотелось охладиться, и поскорее.
За все это время, даже не вспомнила, как мне было плохо, как только самолет взлетел. Турбулентность уже не пугала меня, теперь меня немного пугал мой жених, точнее его действия. А еще больше, моя же собственная реакция на такие легкие прикосновения.
— Ты такой бред несешь, что мне страшно за тебя, — заявляю ему, и при этом прикладываю свободную левую руку к его лбу, — Может быть, у тебя температура?
Ухмыляюсь, убирая свою руку на место. Его явно сбила с толку моя неожиданная забота о его здоровье.
— У меня нет температуры, — буркнул он, убирая свою руку с моей, и я смогла спокойно выдохнуть, — Ты так и не ответила. Ни на один из моих вопросов. Кто все-таки тебя ударил, и какого хрена ты решила полететь в Чикаго?!
Хотела бы я ему все рассказать, но как? Сомневаюсь, что он поверит в правду. А если и поверит, то может высмеять меня, безвольную девчонку, которая с рождения позволяет родителям помыкать собой. У меня не было собственного мнения, собственных свободных минут, никогда!
— Хочу спать, отстань от меня...
— Выспишься, когда приземлимся, — заявляет он, резко к нему поворачиваюсь, и вижу, что он абсолютно серьезен.
— Майкл, зачем тебе все это? Вопросы, разговоры со мной, и даже сел рядом... Хотя, последнее, я понимаю, что тебе достался не специально билет с этим местом... Просто, понимаешь... Ты отказался от меня, я отказалась от тебя, если ты забыл. Поэтому не вижу смысла продолжать наш диалог.
Отвернулась к иллюминатору, и уставилась на ночное небо. Яркие звезды то вспыхивали, то гасли, словно они где-то рядом. Но Майкл все не отставал от меня...
— Алекса, я ведь все узнаю, когда мы приземлимся. Даже если сейчас ты ничего не расскажешь, — уверенно заявляет он, а я вдыхаю аромат его одеколона, и мне нравится этот запах.
Даже вопроса его толком не слышу, а мимо нас как раз проходит стюардесса.
— Вам что-нибудь нужно? — спрашивает, когда я окликаю ее.
— Да, мне очень нужны беруши, чтобы избавиться от назойливости соседа, — сходу заявляю я, и чувствую как напрягся Майкл.
— Может быть вы хотите пересесть? — мило улыбается девушка, — У нас как раз есть одно свободное место...
— Нет, нет, просто дайте мне беруши, и все! — отметаю даже мысль о том, чтобы находиться далеко от него.
— Хорошо, держите, — она достала из кармана пиджачка пакетик с «затычками» для ушей, и подает его мне.
— Спасибо, — перегибаюсь через Майкла, касаясь грудью его паха, и хватаю пакетик.
Стюардесса тут же уходит дальше, а я не успеваю подняться. Ладони Майкла ложатся мне на спину, крепко прижимая... «Черт побери, влипла же я...» — думаю, когда чувствую нарастающий бугор в его джинсах.
— Знаешь, — шепчет мне на ухо, — Если бы не люди вокруг, я бы уже отшлепал тебя за вредность.
Резко меня отпускает, чуть не подскакиваю с места, впечатываясь спиной в кресло. Пытаюсь разорвать пакетик, но руки трясутся... Неожиданно, Майкл вырывает из рук беруши, и кладет их в карман своих джинсов. Возмущенно смотрю на него, а он даже бровью не ведет...
Глава 7
Глава 7
— Какого черта ты творишь?! — шиплю на него, мне совсем не нравится его поведение, но сделать ничего не могу.