— Я не могу позволить, чтобы ты скучала весь полет, заткнув уши этими штуками, — очаровательно улыбается, глаза блестят.
Даже не представляю, что он задумал... Но по его глазам вижу, что ничего хорошего. Самолет потряхивает, а я ком в горле пытаюсь проглотить. Страшно летать на самолете, не могу прийти в себя.
Майкл взял меня за руку, я даже вздрогнула от неожиданности. По руке пробежал электрический ток, а на губах чуть не появилась глупая улыбка, которую я вовремя сдержала.
— Отпусти, — то ли прошептала, то ли взвизгнула, сама не поняла.
Но Майкл все равно не отпускал, а мне почему-то стало с ним спокойнее. Я сама хотела такой близости рядом с ним. Мне нравилось тепло его руки, еще это поглаживание ладони большим пальцем... Черт, когда же мы уже приземлимся в Чикаго? Рейс прямой, и это очень радует, меня ждёт отель с распростертыми объятиями.
— Не хочу, — наклоняется ко мне, его теплое дыхание касается моей щеки.
Меня это нервирует, но я не могу закатить скандал в самолете. Потому и сижу как дура, пытаюсь выдержать его серьезный взгляд. Но не могу, отворачиваюсь, просто терплю его рядом с собой. Или пытаюсь делать вид? Ведь он мне все же нравится. Наконец-то призналась самой себе. Но толку в этом никакого нет. Мои чувства останутся при мне, не собираюсь их озвучивать.
— Почему ты постоянно такая отстраненная? Постоянно отворачиваешься от меня, пытаешься вырваться. Неужели я настолько неприятен тебе?
— Ты забыл? — резко поворачиваюсь к нему, и шиплю возмущенным тоном, — Ты меня ненавидишь, я тебя тоже. Тебе навязали меня твои родители. Так же, как и мне навязали тебя мои родители. А теперь, если позволишь, я немного посплю.
Прикрыла глаза, а в его глазах плескалось удивление. Я уже второй раз проявила свой характер. И меня это обрадовало, потому что я меняюсь, из бесхребетной девицы, становлюсь личностью.
Его рука все еще сжимала мою, попыталась устроиться поудобнее, вытягивала руку, но он не дал. Черт, какой он вредный и настырный...
— Я не забыл. Отдыхай, но руку твою я не отпущу, — заявил наглец.
И почему вообще нас судьба сводит? Он же просто невыносим, и это качество тоже мне нравится... С этими мыслями я засыпаю, до тех пор, пока меня не будят легкие толчки в плечо. Открываю глаза и встречаюсь с взглядом, в котором плещутся искорки смеха. Черт, я уложила свою голову на его плечо...
— П-прости, — заикаюсь, резко поднимаю голову, — Мы уже прилетели?
— Почти, самолет на посадку заходит, — улыбается Майкл, а я закусываю губу, отчего его улыбку как рукой сносит.
— Ну, спасибо, что разбудил, — стараюсь быть вежливой, а он нахмурился.
Не понимаю в чем дело, пока он не хватает меня за голову, и его губы прижимаются к моим. Просто опешила, не ожидала этого, только глаза шире открыла. Мое удивление отражается в его значках, как в зеркале. Утопаю в зелени его глаз, а его губы пытают меня, атакуют не по-детски...
Его рука массажирует мою голову, и я кайфую от этого, не замечаю как рот открываю. Майкл засовывает язык в мой рот, и я уже не могу ему не отвечать, наши языки сплетаются. Мои глаза закрываются, и создается впечатление, что я лечу...
Его страсть напирает на меня даже сквозь поцелуй. Но он ненавидит меня, напоминаю себе о том, что позабыла. Эта мысль меня отрезвляет, и я отталкиваю его. Тяжело дышу, вижу как в его взгляде пылает огонь, но я не готова к такому повороту.
Я не вещь, которая когда нужна – вот она, а когда не нужна – можно выкинуть. Как только я стала свой характер показывать, сразу же появилось и чувство достоинства.
— Какого черта ты делаешь? Что на тебя нашло вообще? — рычу на него, еле сдерживаемая ярость рвется наружу.
— Алекса, успокойся, ты не в моем вкусе, — заявляет Майкл, а я в шоке смотрю на него, — Просто у меня давно не было бабы, а ты под рукой была...
Удар под дых, меня ослепляет ярость, влепила ему пощечину. Как он может вообще? Вот так запросто берет и целует меня, несмотря на то, что мне понравилось... Это сейчас не имеет значения, мне причинили его слова гораздо большую боль, чем хотелось бы.
Почувствовала себя никчёмной, и никому не нужной тряпкой, снова. Нет, так дело не пойдёт. Я не дам себя в обиду, как бы там ни было.
Майкл потер щеку, его взгляд был полон гнева, но мне было плевать. Никто не смеет так себя вести со мной. Отныне, я не позволю собой помыкать. Решила для себя, что буду лучше, чем была раньше. Закончилась «послушная девочка», выветрилась из моего тела, души.