Только я не ожидал от Алексы такой бурной реакции, она влепила мне смачную пощечину. У меня даже в ушах зазвенело, а соседи, что сидели рядом с нами, стали нас рассматривать. Привлекла лишнее внимание, а мне хотелось ее прямо здесь отшлёпать как следует за столь дерзкое поведение.
— Погоди, только приземлимся... — пригрозил ей, потерев покрасневшую щеку, мой план ждет своих действий.
Не сомневаюсь даже, что приведу его в исполнение. И неважно, какое у нее будет мнение по этому поводу.
В ее глазах ни капли страха не было, после моего заявления, и это мне тоже в ней понравилось. Она внезапно нежно улыбнулась, и показала язык. Черт, что она творит со мной? Сам себе не принадлежу, и даже не представляю, что у нее в голове творится. Коснулся своей рукой ее, и решил погладить, отдать часть своей нежности.
— Ты такой бред несешь, что мне страшно за тебя, — заявляет внезапно, и ставит меня в тупик, с трудом соображаю о чем она, когда Алекса прикладывает свободную левую руку к моему лбу, — Может быть, у тебя температура?
Ухмыляется и убирает свою руку на место. А меня это удивляет до немоты, не знаю что и сказать Алексе на ее слова, на ее действия.
— У меня нет температуры, — отвечаю Алексе, и убираю свою руку с ее руки, — Ты так и не ответила. Ни на один из моих вопросов. Кто все-таки тебя ударил, и какого хрена ты решила полететь в Чикаго?!
— Хочу спать, отстань от меня... — не раздумывая отвечает мне, и меня это немного бесит.
— Выспишься, когда приземлимся, — серьезно говорю ей, не хочу, чтобы она так просто от меня отделалась.
— Майкл, зачем тебе все это? Вопросы, разговоры со мной, и даже сел рядом... Хотя, последнее, я понимаю, что тебе достался не специально билет с этим местом... Просто, понимаешь... Ты отказался от меня, я отказалась от тебя, если ты забыл. Поэтому не вижу смысла продолжать наш диалог.
Черт, видимо мой отказ от нее задел самолюбие... Она отвернулась к иллюминатору, и уставилась на ночное небо. А я переваривал то, какие глупости совершал до момента, когда понял, что она мне на самом деле нравится. Но я не скажу ей об этом даже под дулом пистолета. Слишком она бесит меня в данный момент. Хоть мне и безумно нравится ее дерзость, я хочу правду знать, особенно насчет ее губы. Поцелуй с Алексой еще не стерся из памяти, и мне было немного тяжело воспринимать то, что она меня в штыки воспринимает.
— Алекса, я ведь все узнаю, когда мы приземлимся. Даже если сейчас ты ничего не расскажешь, — решил немного на нее надавить, но не уверен, что этот способ сработает.
Возле нас проходит стюардесса, которую Алекса тут же окликает. Сначала я даже не понял зачем...
— Вам что-нибудь нужно? — спрашивает девушка, поглядывая на меня.
— Да, мне очень нужны беруши, чтобы избавиться от назойливости соседа, — меня напрягает то, что она хочет таким образом избавиться от моего общества.
— Может быть вы хотите пересесть? — мило улыбается девушка, — У нас как раз есть одно свободное место...
— Нет, нет, просто дайте мне беруши, и все! — а вот этот ее ответ меня заинтриговал, значит она хочет остаться рядом, и это отлично.
Глава 10
Глава 10
— Хорошо, держите, — стюардесса достала из кармана пиджачка пакетик с берушами, и подала его Алексе.
Ну-ну, от меня не так просто избавиться, как ты думаешь...
— Спасибо, — перегибается через меня, касаясь грудью моего паха, и хватает злосчастный пакетик.
Стюардесса тут же уходит дальше, Алекса хочет подняться, но я не даю ей такой возможности. Прижимаю ладонями ее спину, и мне безумно нравится это касание. Не понимаю, почему от такого легкого прикосновения я тут же возбуждаюсь?!
— Знаешь, — наклоняюсь, и шепчу ей на ухо, — Если бы не люди вокруг, я бы уже отшлепал тебя за вредность.
И не только за вредность, а вообще она давно по сути напрашивается. Это я просто терпеливый, и пока держу себя в руках. Но придет время, и моя сдержанность лопнет по швам. Резко ее отпускаю, не вижу смысла держать дальше. Алекса пытается разорвать пакетик, но у нее это не выходит. Ей точно нужна моя помощь, но помогать ей отгородиться от меня не собираюсь. Выхватываю этот пакетик и кладу в карман, а она возмущенно смотрит на меня. Но мне плевать, я кремень, поэтому не реагирую.