Ну уж нет — с Савушкиным лишний раз лучше не сталкиваться. Своими шуточками так достанет. Хватило мне общения с Матвей Палычем, когда ожог на руке залечивал.
Потом обсуждали недавний приказ номер двести девяносто девять от девятнадцатого числа — о порядке награждения летчиков. Теперь не только ордена за сбитых немцев давать будут, но еще и большие денежные премии платить. Тыща рублей на фоне месячной зарплаты командира полка в тысячу восемьсот — очень прилично. Техсоставу тоже будут приплачивать за качественный ремонт и обслуживание самолетов. Разбогатею и куплю себе…
Во, а вроде все самое необходимое у меня есть. И кормят, может быть несколько однообразно — макароны давно надоели — но с голодухи точно не помрешь. На кухне картохи всегда раздобыть можно — вечером в соседнем лесочке с Мишкой костер запалим и печем. Пахомов тоже любит смотреть в огонь. Смотреть и рассказывать о своей довоенной жизни:
— Еще была Наташка с ткацкой фабрики. Не то, чтобы очень красивая, но посмотреть приятно. Сиськи во! — он изобразил округлым движением рук нечто совсем уж невероятное. — Задница, — задумался на секунду, потом мечтательно растянул губы в улыбке, — тоже не обхватить. И чего я тогда на Ирку повелся? Тощая, ни кожи, ни рожи, а как стрельнет черными глазками, попочкой повиляет из стороны в сторону, кончиком языка губки свои оближет…
Нафантазирует себе невесть что, потом смывается в расположение БАО. Там девок хватает — повара, буфетчицы, для учета снаряжения всякие. Утром на построении частенько фингалом отсвечивает. А Елизарыч довольно лыбится и допытывается:
— Сержант Пахомов, где вы, екось-мокось, столько сельхозинвентаря типа грабли обыкновенные находите? И почему обязательно надо на них наступать?
Шестого сентября наши освободили Ельню. Все-таки РККА даже в условиях такого бардака может наступать. Борис Львович вообще утверждает, что у немцев там было больше личного состава. Переиграли их только сосредоточением артиллерии, в которой у Красной армии некоторое превосходство. Но основную задачу, взятие в котел Ельнинской группировки противника, не выполнили. А шестнадцатого фашисты окружили Киев с полумиллионной группировкой советских войск. Но, что лично для нас хуже всего, кажется, враги перерезали все дороги к Ленинграду. Писем оттуда нет, и дядя Витя сам на себя не похож — лютует, рвется в каждый вылет. Двадцатого числа майора Коноваленко сбили — дрался парой со своим ведомым старшим лейтенантом Демидовым против шестерки мессеров. Истребители противника прикрывали девятку пикировщиков Ю-87. Как командир полка прорвался сквозь вражеский заслон из рассказа ведомого совершенно непонятно. Воспользовался высотой и, следовательно, скоростью с динамическим маневром? Дядя Витя бомбежку войск Красной армии сорвал — завалил ведущего лаптежников, но и нашу «чертову дюжину» подожгли. Сумел как-то на горящем Яке перетянуть линию фронта и выпрыгнул с парашютом. Сейчас в госпитале — обгорел сильно. Его комдив к «Красному знамени» представил. Через неделю подтверждение в центральных газетах появилось. А нашей «чертовой дюжины» теперь нет. Я не выдержал, спрятался в техничке и разревелся. Ведь память о папе. Со своим характером боевая машина была, почти живая…
В последних числах сентября получили на имя комполка письмо. Долго с Елизарычем и майором Гольдштейном сидели и гадали что делать — почерк-то незнакомый. Тети Наташин я знаю, а Танька-второклассница вообще как курица лапой пишет. И обратный адрес — номер неведомой полевой почты. Посмотрели в очередной раз штамп «Военной цензурой проверено» и все-таки вскрыли. И как я теперь скажу дяде Вите, что его жена, дочь и родители утонули при эвакуации из Ленинграда? Немецкие самолеты расстреляли в Ладожском озере самоходную баржу с крупными красными крестами на бортах и крыше рубки.
В штабе армии распорядились отвести полк в тыл на переформирование. Как сказал Борис Львович — стесались. Приказали оставить технику — шесть Яков с почти исчерпавшими ресурс моторами — и всех младших авиационных специалистов. Меня начальник штаба «отбил». Слетал с Миннахметовым — это наш пилот связного УТ-2 — в штаб дивизии и договорился там в «кадрах», сделав упор на несовершеннолетие младшего сержанта Воскобойникова. Обратно прилетел с не очень-то радостными вестями — большинство из оставляемых бойцов забирают в пехоту. «Дыры» на фронте затыкать некем.