Посмотрел на меня майор Коноваленко почти трезвыми глазами и пообещал:
- Так, как сегодня, больше вообще никогда! - кожа на лице гладкая, как у ребенка, розовая. Только вокруг глаз нормальная с морщинками. Нос совсем маленький. От былых усов одно воспоминание - не растут теперь. И губы совсем узенькие. Точнее, отсутствуют как факт. Нет, смотреть страшно, но никакого отвращения - не чужой ведь.
- Завтра тебе летать нельзя, но в субботу возьмешь в небо на Яке? - учебно-боевых машин в ЗАПе прибавилось - теперь целых четыре штуки. Глядишь, и на меня моточасы найдутся.
- Что у тебя с занятиями по школьной программе? - отвечает вопросом на вопрос. Вот ведь настырный! Как будто четыреста граммов беленькой и не принял на моих глазах.
- По всем предметам кроме химии более-менее подтягиваюсь, - отвечать дяде Вите надо честно.
- Тогда полетишь, - задумался на секунду, - послезавтра стрельба по конусу запланирована.
- Ну, так, а я о чем? - даже не думаю скрывать своего интереса.
Вот теперь размышлял дольше.
- Будем надеяться, что Липатов не сдаст, - получил я положительный ответ. Командир запасного авиаполка подполковник Липатов особым формализмом вроде бы не отличается. Значит, не только полечу, но и постреляю!
О тете Наташе и Танюшке ни слова друг другу не сказали. Я после войны хоть знаю, где поклониться и на коленях постоять, а ему как быть? Ладожское озеро большое...
****
Конфуз, однако, большой конфуз - я отстрелялся по конусу лучше всех. Семнадцать попаданий при нормативе на отлично в три дырки, со следами соответствующей краски на перкалевом полотнище. Получил устное взыскание за опасно близкий подход к мишени, но попал ведь. Причем, без использования прицела - вспомнил, как тогда с юнкерсами по наитию отработал, и направлял самолет на глазок. Пули у всех стрелявших окрашены в разные цвета, чтобы не перепутать. Лента для упражнения в ШКАС заряжается короткая - всего сорок патронов. У майора Коноваленко девять попаданий, а у меня почти вдвое больше. Когда подсчитали и в зачетные формуляры внесли, встал вопрос, что с младшим сержантом Воскобойниковым делать? Летная книжка отсутствует точно также как и зафиксированный налет часов на самолете.
Вечером подполковник Липатов сам к нашему командиру полка с бутылкой пришел. Странно вообще-то, здесь в ЗАПе наркомовские сто грамм не полагаются, чай не на фронте, но Красные командиры водку неведомо где находят в любых потребных количествах. Говорили они под беленькую долго. В результате решили записать все на достижения инструкторов запасного авиаполка - отчетность перед вышестоящим командованием всем требуется. Дядя Витя на следующий день был абсолютно трезвый, но из плановой таблицы полетов себя все-таки вычеркнул.
Младших авиационных специалистов, мотористов и оружейников, наконец-то прислали - ускоренный выпуск, всего три месяца учебы. Даже Борис Львович как увидел на построении, так чуть матом ругаться не начал - одни бабы. Точнее, так как все молодые - девки. Ему потом местный военком популярно разъяснил, что парней поголовно в пехоту гребут по разнарядке. Кто посильнее - в танкисты и в артиллерию. А куда грамотных баб-добровольцев девать? Почти все ведь после школы. Образованные в РККА во все времена шибко ценились. В былые годы вместе с дипломом техникума звание лейтенанта давали. После института выпускники вообще сразу капитанами становились. А потом нарком обороны маршал Ворошилов в тридцать девятом все это порушил. Даже после военных школ летчиков, пилотам только сержантские треульнички на петлицы стали вешать и в казармы как обычных срочников загонять. А бабы... В организованные новые ШМАСы их много набирают. Политика нынче такая - до кого-то в самых верхах наконец-то дошло, что быстро оккупантов выгнать не получится. Но ведь армия, это в первую очередь мужики. Нам без женского внимания вообще никак. Особенно на тех воинских специальностях, где спокойствие во время боя требуется. В первую очередь, конечно, Красным командирам всех уровней. Соответственно, чем выше звание, тем больше этого самого спокойствия и необходимо. Потому и поступило негласное распоряжение, ни в одном письменном приказе не зафиксированное - женщинам добровольцам не особо препятствовать при зачислении в Красную армию. На фронте организовали так называемые банно-прачечные батальоны двойного назначения. Солдат от вшей спасать ну и от излишней горячности в бою. А в те части, где личная ответственность воинов высокая - в первую очередь именно в авиации - приказали как можно больше вольнонаемных женщин брать. Вот нашему полку одному из первых и аукнулось.
Писарь в штабе ЗАПа хохотал: к кривому носу - это он, гад, на воентехника второго ранга намекает - такая же шея:
- Эк вашу техническую команду командирского самолета соскобочило.
К нам некую Елену Кривошеину оружейником определили.
В морду я ему не дал - видно же по фингалу все будет. Как следствие ненужные вопросы появятся, разборки... По печени разок отоварил - сразу успокоился и все бумаги быстренько оформил как надо.
В ШМАСе эта Ленка старшего сержанта получила - замкомвзвода там была, отличница боевой и политической подготовки. Только представили ее нам с Елизарычем, сразу в рамки попыталась поставить - все строго по уставу. Не оружейница, как привыкли говорить, а мастер по вооружению. Высокая, почти с меня ростом. И даже плотно упакованная в зимнюю форму одежды заметно, что сильная. То, что командовать обожает, сразу понятно стало. Любимые словечки, чуть что - "равняйсь", "смирно". Потом, правда, несколько притихла, когда я в казарме ватник скинул. Увидела орден с медалями и заткнулась... на пять минут. Потом устроила допрос, как, почему и за что. Доложил в двух словах. Задумалась старший сержант, посмотрела на меня каким-то странным оценивающим взглядом. Но из казармы младшего начальствующего состава бабы меня все равно выперли - не положено по уставу в одном помещении с ними ночевать. Мне же лучше - устроился в маленькой пристройке с отдельным входом. Сооружение капитальное с небольшим коридорчиком-тамбуром. Елизарыч, мастер на все руки, сам в ремвзводе сварил из котельного железа печку-буржуйку. Потом красноармейцев из БАО пригнал, чтобы поставили и трубу через стену вывели, уплотнив асбестом на цементном растворе. Стол со стулом я из бывшей оружейки увел. Топчан поширше сам сколотил. Два матраса положил - очень даже мягко. Простыни застиранные выдали, но чистые же.
****
После минимум часа шагистики каждый день сидим в классах УЛО, учим матчасть. Нас с воентехником второго ранга Кривоносом к девкам приставили преподавать, как самых после военинженера третьего ранга Мамонтова разбирающихся в самолетах полковых специалистов. Елизарыч пару страниц из толстенного описания прочитает и смывается. А мне расхлебывать - у них же почти у половины звание выше моего будет, не говоря уже об образовании. Я младших авиационных специалистов после обеда в казарму строем отправляю... на самоподготовку - глаза б мои не видели. Кривошеина на занятиях выделывается - только по уставу обращаться надо. Вне строя сама первая на "ты" перешла. Вообще-то она не особо и вредная, разве что покозырять своим старшинством любит - у меня на петлицах по одному треугольничку, у нее целых три. Впрочем, и с этим завязала после одного случая.
Как-то вечером вломилась без стука в каморку, где я с достаточным комфортом устроился в гордом одиночестве, и, не обращая внимания на мои выпяченные от удивления зенки, осмотрелась. Что-то мне ее взгляд тогда совсем не понравился - явно на широкую самодельную лежанку глаз положила. Хрен ей! - не отдам. Сама не слабенькая сколотить. Только ноги из задницы растут, но никак не руки. Доказала уже на практических занятиях в мастерских, что с инструментом обращаться умеет.
Привычно вздернув курносый нос повыше, заявила: - Годится, - наполнила из ведра большой чайник под крышку, водрузила на буржуйку, подкинула в нее угля и погнала еще воды принести, присовокупив: - У тебя тут тепло. Мыться буду.
Ну вот ведь стерва! Пришла на готовенькое. Матеря про себя Ленку всякими нехорошими словами, оделся - до того валялся с книгой на топчане в шароварах и нательной рубахе - накинул теплую фуфайку, ватник, валенки и потопал с ведрами к обледенелой колонке. Через двадцать минут старший сержант заявилась с каким-то узлом - чистое бельишко с прочими банными принадлежностями? - второй "летучей мышью" и большим тазом. Протянула мне лампу и скомандовала: