Вытер он очень аккуратно губы салфеткой, встал, заставив вскочить и меня, пожелал хорошо отдохнуть за эти дни. Предложил обращаться при любых проблемах, положив на стол маленькую белую карточку с номером телефона, и был таков.
На мой вопросительный взгляд Надежда, сделав "страшное лицо", ответила полушепотом:
- Зам наркома внудел Берии комиссар ГБ первого ранга Меркулов.
Вот это я вляпался! Или, может быть, ничего особо страшного?
* Абзац передран с минимальной правкой отсюда: http://sosnovka41.narod.ru/antonov/antonov.files/tandems.htm
Глава 10
Три дня пролетели как одна минута. Вроде в последние сутки ни грамма не пил, а все равно ощущаю себя как под градусом - война, а в столице автобусы-трамваи ходят как по расписанию, люди кино и театры посещают. Патрулей с мосинками или ППШ хватает, но особой военной атмосферы почему-то совсем не ощущается. Из-за того что от бомбежек еще с прошлого года Москва надежно прикрыта?
Посадил свою родную в Дуглас к другим пассажирам, посмотрел на рулежку и сам пошел готовиться к вылету, благо все разрешения уже получил. Здесь даже предстартовый медицинский контроль на уровне - давление померили и пульс посчитали, не забыв поинтересоваться самочувствием, как будто по цветущей роже и так не видно. Провел внешний осмотр самолета, выполнил "карту"*, завелся и, прогрев мотор, запросил предварительный старт, движением рук приказал механику убрать колодки. Вырулив, сразу по требованию получил исполнительный, двинул рукоять нормального газа до упора и... наконец-то я опять в небе!
Догнал транспортник через пятнадцать минут и пошел над ним - что его экипажу, предупрежденному о сопровождении, что мне спокойнее. Не сорок первый год, тыловые маршруты практически безопасны, но все равно каждые пару минут осматриваюсь, чтобы успеть, в случае чего, прикрыть Дуглас.
На посадку пошел первым, удовлетворившись видом дежурной пары истребителей, висевшей высоко в небе. Обнялся с Борисом Львовичем, лично прибывшим на "Утке" за моей благоверной, похвастал своей новой ласточкой, пока ее заправляли. Любимая начальника штаба в обе щеки расцеловала, в очередной раз показывая, что на фронте все хорошие люди - одна большая семья. Вылетели в полк одновременно - они на УТ-2М на жалких ста восьмидесяти в час телепают, а я километром выше, успевая внимательно оглядывать горизонт, пилотаж кручу. Верчусь как настоящая ласточка и балдею - вроде веса в этой машине всего-то процентов на десять-пятнадцать меньше, чем у Як-1Б с точно таким же мотором, а разница в пилотировании огромная! Скороподъемность отличная - больше тысячи метров в минуту! Виражит кажется что сама. Великолепный обзор из каплевидного фонаря кабины. Притом толстенное бронестекло в козырьке. Бронеспинка с изголовьем какая-то опытная из нескольких слоев чего-то там - инженер утверждал, что даже двадцатимиллиметровый снаряд основной сегодня пушки мессера MG151 не пробьет. А уж управление - легенькая, как пушинка! В общем, продемонстрировал жене и начальнику штаба, что из этой ласточки можно выжать, сам получая море удовольствия.
Еще через два дня, сопровождая майора Гольдштейна в разведке, летевшего на моей бывшей машине - на новую дефицитный английский АФА пока не поставили - убедился в явном преимуществе своей нынешней "чертовой дюжины" над "Густавом"**. Не по всем параметрам, но по подавляющему большинству. Столкнулись после окончания аэрофотосъемки сразу с шестеркой мессеров. Высота маловата и до линии фронта далеко. Приказал начальнику штаба двигать строго в нашу сторону на максималке и, слушая радио, без задержки выполнять все распоряжения. Спорить Борис Львович не стал - это на земле он старше по званию, а в воздухе только мой ведомый.
- "Лев" правее скольжением, - приказал, заходя снизу на целящегося в Гольдштейна "худого". Тот, доворачивая, сам "заплыл" в мой прицел. Очень короткая очередь, и мессершмитт, паря пробитым радиатором, благополучно удалился подальше от нашей пары вверх. Бросил его немецкий пилот, выпрыгнув с парашютом, или дотянул до своего аэродрома, не знаю - не до наблюдений за подранком было. Оставшаяся пятерка фашистов попыталась наброситься на меня, забыв на время об уходившем на восток начальнике штаба. Но не тут-то было - переменный пилотаж, когда одна еще не законченная фигура резко переходит в другую, да еще на значительно более легкой машине, возможности для уверенного прицеливания на малой дистанции не предоставляет. В какой-то момент сам случайно оказался сзади снизу одного из "Густавов" всего-то в полусотне метров. Приподнял нос, прижимаясь щекой к фотографии любимой, увидел в центре колец прицела врага, нажал на долю секунды гашетки и ушел в глубокий правый вираж - сам уже почти был на прицеле у другого мессера.
Крутился как белка в колесе, отметив, что противников уже только четверо, почти десять минут. Запросил начштаба, как там у него дела.
- Я - "Лев". Подхожу к линии фронта. Преследования не наблюдаю, - а потом вдруг услышал странную просьбу: - "Чертенок", ты, когда газом шуруешь, жми заодно на кнопку передатчика. Хоть по дыханию буду знать, что живой.
- Не боись, Лев - все будет нормально. Уже выхожу из боя, - сказал и тут же со снижением выполнил намерение. Теперь сто тринадцатую - на старой машине просто единичку впереди пририсовали - фашисты не догонят. Да и меня хрен достанут. Метров на шестьсот уже оторвался - не попасть с такого расстояния - а скорость на этой малой высоте у моей легенькой ласточки пусть не намного, но больше. Сам ни одного, похоже, не сбил? Ерунда какая - главное, боевое задание выполнено. А вот что я в рапорте писать буду, описывая бой - не представляю. Ни одной законченной фигуры за все время, и выполнение оных отнюдь не правильное - сплошное резкое перекладывание рулей, что в методичке по технике пилотирования, выпущенной "Воениздатом наркомата обороны" в прошлом году под грифом "Для служебного пользования", отнюдь не приветствуется...
* Проверка всего необходимого по пунктам. Так как раньше они были записаны на специальной карточке, то в авиации так и говорят - выполнить карту.
** Лучшая на тот момент модификация Мессершмитта bf-109G, присутствовавшая на "восточном фронте".
****
Борис Львович таскает меня на совещания, как свой личный талисман. Майор Варламов только посмеивается, но не возражает, взяв манеру решать любые вопросы так, как принято на флоте - мнения выслушиваются, начиная с младшего по званию. Начальник ВСС и комэски тоже ничего против не имеют - со всеми не раз ведомым в бой ходил. Снимать "худых" с их хвостов тоже не единожды приходилось. И все дружно облизываются на мою новую легенькую "чертову дюжину" - попробовали в тренировочных полетах и тоже такую машину хотят. Только вот с дальностью у ласточки проблема - не все задания выполнить можно.
Приказ на формирование третьей эскадрильи в полк все-таки поступил. Командиром решили поставить старлея Стародубцева. А меня к нему штурманом-заместителем сунули. Старшими летчиками на звенья тоже назначили из старослужащих полка. Младлея Костикова Серегу и лейтенанта Лохматенкова. Леха давным-давно в нашей части - единственный доживший из сержантов довоенной поры. Если бы не поддавал иногда сверх меры, цены бы ему не было. А младший лейтенант Костиков уже почти полгода воюет - по нынешним меркам тоже старик. Старшим техником эскадрильи поставили, конечно же, Елизарыча. Дружок мой Мишка Пахомов из мотористов прямо в механики авиазвена прыгнул - старшинская должность между прочим. Но пока только третью лычку на погон кинули - старший сержант теперь. Младшими авиационными специалистами опять девок прислали - надо признать, что с дисциплиной и старательностью у них получше, чем у мужиков.
Вот с рядовыми пилотами большая проблема - одни сосунки прямиком из училищ "взлет - посадка" в звании младших лейтенантов и с мизерным налетом. Хорошо хоть комдив в положение вошел - выбил на полк новенький Як-7УТИ. Две недели как проклятый наравне с другими "стариками" крутился, добиваясь от новичков хотя бы удовлетворительного знания техники пилотирования. Летные происшествия - в основном на посадке - как горох из разбитой стеклянной банки посыпались. Майор Мамонтов даже при девках стал матом ругаться. Почернел, из технического полинялого комбинезона не вылезает, забывая иногда бриться и подравнивать свои усы "а ля маршал Буденный".