Тени, словно ожившие из самой ткани мрака, бесшумно появились из глубины комнаты.
— Заклинание, что он наложил, сработало, но эффект оказался временным. Они мертвы, — раздался ровный голос второй тени.
— Все? — уточнила я, пытаясь понять масштабы сказанного.
— Судя по тому, что я вижу, все, — ответил Тенек, медленно повернув голову к густому сгустку тьмы, затаившемуся в углу комнаты.
— А те, что вылечены? — голос звучал мягко, но в нём сквозила тень усталости.
— Мы наблюдаем за ними. При первых признаках ведьмовства их передадут жрецам для казни, — безэмоционально произнёс четвёртый.
— Спасибо, — кивнула я, понимая, что другого ответа и быть не могло.
— А теперь ты мне расскажешь, какого черта случилось там? — вспылил Цереус.
Я удивленно подняла брови и села на свой стул. Тенек подошел ко мне, опершись на мой стол, повернувшись к остальным спиной.
— Да ничего собственно и не произошло. Он был в плену, и знал что не выберется из него живым. Я убедилась в том, что гримуар ему не был нужен. Он даже потребовал время, думая что это ему поможет урвать и гримуар и вырваться на свободу. Я показала ему куб, заговорила зубы. И он захотел его. — я пожала плечами. — Оставалось только подделать воспоминания и отправить его к Монарде, чтобы тот воспользовался ее и своей кровью, и не устраивал побоище. Я его и прикончила. Это все. — ответила я.
— Может, он просто хотел умереть? — задумчиво спросила третья, склонив голову набок.
О, нет. Каладиум и смерть? Да не в жизнь.
— Если он чего и хотел, так это обрести бессмертие, — фыркнул второй, покачав головой. — Зачем ещё красть кристаллы, отказываться от своей силы и творить с собственным телом такие ужасы? С гримуаром или без него, он был чертовски близок к цели.
— Эта тварь восстанавливала себя раз за разом. — с отвращением вмешался четвёртый — Мы рубили его на куски, распихивали по банкам — ничего не помогало! Даже жреческие обряды были бесполезны.
— Никогда не видел такой быстрой регенерации, — тихо добавил восьмой, почти шёпотом.
— Но гримуар не дал бы ему бессмертие. — ответила третья.
— Он знал об этом. — ответил Тенек. — Все это было ради времени.
Чертов ублюдок.
Убить бы его еще раз.
Потонув в своем гневе, последнее, что я заметила, — жест Эдельвейса, прогоняющий остальных. Они бесшумно исчезли, оставив нас вдвоём.
Он осторожно поднял меня на руки, унося меня в тень.
— Куда ты меня несёшь? — спросила я, вздохнув..
— Домой, — тихо ответил он.
Когда мы вышли из тени, меня встретила комната, полностью погружённая в мрак. Плотные чёрные шторы не пропускали ни единого луча света, а мебель, стены, пол и даже ковер утопали в глубоком, как ночь, цвете. Он снял с себя тени и аккуратно поставил меня на пол, его пальцы ловко начали избавлять меня от одежды.
— Ты мог остаться в храме, — заметила я, устало облокотившись на его плечо.
— Я хочу выспаться, Тия, — голос Эдельвейса был равнодушно-саркастичным. — А не просыпаться через три часа, потому что кому-то снова понадобилась Сену. — С этими словами он снял с меня платье и браслеты.
Эдельвейс уложил меня в постель, укрыв мягким одеялом, а мою одежду аккуратно сложил на спинку кресла. Сбросив свою тёмную одежду, он накинул халат и направился в соседнюю комнату. Я услышала звук текущей воды, но усталость пересилила всё. Сон захватил меня.
Проснувшись, я обнаружила себя на его груди. Мои пальцы и губы скользнули по коже, оставляя за собой жаркий след, словно язык пламени. Он тихо зашевелился, просыпаясь. Его сильные руки сразу же заключили меня в плен. Эдельвейс сел, притягивая меня ближе, а затем усадил на себя, соединяя нас в единое целое. В этот момент весь мир перестал существовать. Остались только он и я, пылающий жар прикосновений, в котором я вспыхивала и сгорала дотла. Мы утоляли свой голод, в едином ритме, накопившийся за целый месяц, жадно, без сдержанности, как два зверя, которым наконец дали свободу. В этой темноте я вновь потеряла счет времени и утолив свой голод вместе с ним, погружалась в сладкую дрему.
Я проснулась только когда моя мана наконец восполнилась.
— Выспалась? — голос Эдельвейс прозвучал мягко, пока его пальцы нежно скользили по моим волосам.
Я кивнула, ещё не до конца придя в себя.
— А ты? — спросила я, прищурившись на его лицо.
— Впервые за долгое время, — на его губах мелькнула лёгкая улыбка, пока он поднимал меня на руки, унося в другую комнату через тени.
Черная спальня, черная ванная.
Меня уже ничего не удивляет. У самой комнаты красные.
После умывания, я погрузилась в купальню, где меня заботливо мыли как ребенка.