Десятилетие, или, как его ещё называли, Декада ночи — время, когда Нокс завоевал для императора половину империи, используя источник темноты. Это было бы невозможно, если бы у него не было источника рядом с собой. Но, в случае с ним, и судя по венам, источник находился в нём самом. Именно поэтому он до сих пор может использовать тьму, наделять ею других и видеть всё, что происходит в тенях.
Помести в меня источник огня, я бы вряд ли смогла себя контролировать, не говоря уже о том, чтобы выстраивать тело. Мне, и так с трудом, удалось стать высшим магом, чуть ли не ценой жизни Маа.
— Дел, — произнесла я тихо, чувствуя, как его руки аккуратно смывают мыло с моих волос.
— Мм? — его голос, ленивый и тёплый, раздался за моей спиной. Я ощутила лёгкое прикосновение его губ к своему плечу, словно он не мог удержаться от этого жеста.
— Так кто находился в Ноксе? — спросила я, осторожно повернув голову к нему.
— Копия моего тела, наделённая частью тьмы, — спокойно ответил он, его взгляд был таким непринуждённым, будто речь шла о самой банальной вещи в мире.
Я нахмурилась, переваривая его слова.
— То есть, всё, что ты делал в Ноксе, — это наблюдал, пока твой клон был под воздействием Каладиума? — мой голос звучал сдержанно, но в нём всё же сквозило удивление.
Эдельвейс ответил не сразу. Вместо этого он тихо положил голову мне на плечо, его руки обняли меня крепче, а дыхание коснулось моей кожи.
— Около шестидесяти лет назад, когда я только создал теней, мне довелось навестить твою Маа, — начал Эдельвейс,. — Она должна была сделать предсказание для архиепископа, но вместо этого предложила мне взглянуть в своё будущее. Я был не особо заинтересован в этом, но сел за её стол. Она буквально вцепилась в мою руку, на ее лице сменялся весь спектр эмоций, от печали до радости и нетерпения. Все что она сказала, это: "Если не хочешь остаться один, наблюдай за ведьмой. Иначе ничего не выйдет". Я не воспринял её слова всерьёз. Забыл о них, до тех пор пока ко мне в герцогство приехал Каладиум под видом мага огня. Тогда я вновь пришёл к Маа, и она сказала то же самое: "Не вмешивайся, иначе ты её никогда не увидишь. И я тоже!"
Эдельвейс склонился ко мне, его губы на миг коснулись моего плеча.
— Так что я знал, что Каладиум явится в Нокс, — продолжил он, — не вмешивался, больше из любопытства, чем из предсказания. Я видел, как он, словно зараза, расползался по замку, постепенно распространяя свою волю: приводил своих людей, клеймил их, как скот, вырезал части их тел, запечатывал в банки свои трофеи. Тогда я создал своего клона, наполнив его темнотой. Каладиум сразу подчинил его себе, используя кровавые чары. Каладиум заключал союзы с Руэллией, вступал в брак и многое другое. Я хотел увидеть, как далеко он зайдёт.
Он взял мыло и намыливал мою шею.
— Он поступил с тобой так же, как с остальными: заклеймил, следил за тобой день и ночь, не выпуская из своего поле зрения. Я же наблюдал как маленькая девочка на балконе, сидела в одиночестве и снова и снова резала себе шею. Вмешался лишь однажды — чтобы поставить на тебя своё клеймо, на всякий случай. В конце концов, вместо того чтобы следовать за ведьмой на его свадьбе, ты инстинктивно спряталась в тенях, воспользовавшись моей силой. После твоей смерти я вновь отправился к Маа, чуть не задушил эту женщину, но услышал те же слова. Только когда маленькая жрица в тюрьме Илариона испытывала лекарства на людях, я узнал почерк. Увидел своё клеймо на тебе, я понял, кто ты. Остальное тебе известно.
Я перевернулась и села напротив него.
— Зачем ты выпил мое зелье?
— Какое тело бы я себе не создавал, оно все равно было уязвимо. Твое зелье сделало то, что я и ожидал — создало антимагический сосуд, который защищает источник.
— И я глупая создавала для тебя способ использовать магию. — жаловалась я, чувствуя себя действительно глупо, вспоминая то время.
— Это было не обязательно, но весьма приятно…
— Ваша светлость…
Я наклонилась к его уху, нашептывая не самые невинные вещи, которые ему стоило бы сделать со мной в этой купальне, вместо того чтобы чесать языком.
— У моей жрицы огня, довольно смелый вкус.
Он поцеловал меня, прекратив все разговоры, и поочередно выполняя то, о чем я его просила.
Когда Эдельвейс раздвинул шторы, в комнату хлынул свет раннего утра. Я чувствовала себя выспавшейся и полной сил — вполне готовой к возвращению в храм. Одевшись после ванны, Эдельвейс молча подошёл ко мне, его пальцы ловко собирали мои волосы в аккуратный узел. Закончив, он взглянул на меня, будто оценивая свою работу, и поцеловал, прежде чем тени окутали моё тело, перенося обратно к храму.