Тяжело дыша, Эрик отпустил Кристину, и она, не меняя положения, уронила голову на руки, чтобы скрыть от него пылающие щёки. Она отчётливо понимала, что наделала: пошла на поводу у своей похоти, практически сама отдалась Эрику, изменила Кириллу. Её душевные муки приходили в полный диссонанс с погрузившимся в истому телом. С Кириллом не было у неё такого секса, никогда. И она была полностью права, что секс с ним очень нежный, но ужасно скучный, хотя до этого не изменяла ему ни с кем.
— Это у тебя называется «присмотреть»? — отчаянно спросила Кристина, с тоской глядя, как Эрик избавляется от презерватива и одевается.
— Я не горжусь этим, — был ей ответ. Ей в руки прилетела майка, которую бросил в неё Эрик, будто ему было стыдно смотреть на её обнаженную грудь. — Но хотел бы повторить.
— Ты расскажешь ему? — тихо спросила Кристина, сама не зная, что говорит.
— А ты надеешься оставить всё как есть и продолжать морочить ему голову?
— Я люблю Кирилла!
— Я вижу, — криво усмехнулся Эрик. — Не хотел бы я, чтобы меня так же любили.
— Ты сам набросился на меня, я лишь…
— Не сопротивлялась. Знаю. Однако слишком много усилий не понадобилось. А знаешь… — Эрик выбил из пачки сигарету и, оглянувшись, придвинул к себе пепельницу. — Ничего я ему не скажу. Ври дальше и ему, и себе, что ты его любишь, и каждый раз, когда он будет тебя трахать, ты будешь вспоминать мой член!
— Да пошел ты к черту! — выкрикнула Кристина, в душе абсолютно с ним соглашаясь. Секс с Эриком ни в какое сравнение не шёл со всем тем, что было у неё до этого.
— Пожалуй, туда я и пойду. — Эрик вдавил сигарету в пепельницу так, что она смялась практически в лепёшку, и пошёл к входной двери. — И спасибо за обработанные ссадины. Уже почти ничего не болит, — бросил он с издёвкой и захлопнул за собой дверь.
Помутнение
Она не помнила, как оказалась в этом аду. В самом настоящем смысле — вокруг все было красное, душное, лёгкие рвало от невозможности дышать. Музыка оглушала так, что Кристину мутило и хотелось скорее покинуть это место, но она совсем потерялась в пространстве. Вокруг сновало очень много людей, они тряслись, прыгали и, наверное, орали — из-за слишком громкой долбёжки их было не слышно, она только видела, как открываются их рты, растянутые в безумном оскале.
Но несмотря на все это, Кристина чувствовала себя здесь лучше, чем в одиночестве. В клуб её вытащили подруги, после того как она почти неделю просидела взаперти, переживая свою измену Кириллу. Подруги, ввалившиеся к ней без звонка, нашли её осунувшейся, подурневшей и единогласно решили, что ей надо проветриться. Правда, как только они втроём оказались в клубе, обе девицы, с которыми Кристина пришла, быстро напились и убежали дрыгаться на танцполе, а сама Кристина всё никак не могла заставить себя отрешиться от всего.
У Кристины не получалось выбросить из головы Кирилла, Эрика и свой поступок. Она не знала точно, какие отношения Эрика связывают с Кириллом, насколько они близки и может ли он рассказать ему о том, что произошло между ними. Ведь самого Эрика тоже не украшает тот факт, что он трахнул девушку друга, как ни крути, а уж о самой Кристине и говорить нечего. Однако если бы её спросили: «Кристина, ты стала бы встречаться с Кириллом дальше, если бы тебе точно сказали, что отношения с Эриком останутся тайной?» — она без колебаний ответила бы утвердительно. Конечно, глупо было изменять парню с его другом, но это был такой офигенный секс…
Как перед ней оказался бокал со светло-голубым напитком, она тоже не ухватила. По залу то тут, то там сновали официантки с голой грудью, принимая и раздавая заказы, и поскольку она ничего не заказывала, Кристина сделала вывод, что напиток входит в стоимость входного билета. Если бы её кто-нибудь угостил, то официантка бы обязательно указала бы на этого доброго самаритянина. Поэтому она сидела, потягивая напиток, переливавшийся голубоватым свечением, и пыталась найти среди мельтешащего света и дыма знакомые лица.
Что было в стакане, она не знала — напиток оказался невкусным, но сладким и забористым. Уже скоро она поймала себя на мысли, что ей нравится тут: лица перестали казаться демоническими, захотелось самой пойти туда, кричать, прыгать, махать руками. Голова опустела, только появилось ощущение, что вместо крови по венам течёт кипяток. В спину толкало непреодолимое желание отрываться, Кристина вышла на танцпол и влилась в людское море, будто всегда была его частью.