– Ты слишком зациклена на моем члене, – проворчал он, опуская руку туда, куда я отказывалась смотреть.
– Ужас! – Крикнула Пэйдж и зачем-то закрыла мне уши, словно могла не дать словам, льющимся из его порочного рта, осесть в моей голове.
– Прекрати сбегать от меня, – продолжил Рэй, отпихивая в сторону Пэйдж.
– Прекрати прикасаться ко мне, – прорычала я, едва сдерживая нахлынувшую агрессию.
– Не в этой жизни.
Глава 9. Алекс
Минхо не сводил с меня темных глаз. Мы сидели в моей комнате, друг напротив друга, погруженные в тяжелое молчание, от которого мои нервные окончания едва не искрились. Я знала, что в какой-то момент Минхо начнет лезть мне под кожу, вытаскивая наружу все то, что я стыдливо прятала внутри.
– Выбирайся, – твердо сказал Минхо, и первым порывом было свернуть ему шею, но я успела подавить его.
Мой разум представлял собой минное поле, где воспоминания от любого неверного шага могли рвануть и разнести меня на кусочки. Но пока в моей крови не было сыворотки, можно было попробовать выбраться из него без потерь.
– Твой разум – ловушка. Выбирайся.
Я несколько раз моргнула, чтобы лицо Минхо оказалось в фокусе. Он сидел передо мной. Не чудовище.
Мы в моей комнате. А не в клетке.
Я в безопасности. Никого не надо убивать. Никто не хочет мне навредить.
Я закрыла глаза, плутая среди обрывков прошлого и реальности. Под кожей гудело напряжение, от которого мне хотелось содрать ее. Вот почему я больше остальных понимала Джекса. Когда другие не могли видеть его срывы, я сидела рядом и смотрела, как он причиняет себе вред, лишь бы ослабить узел боли.
Я не могла позволить себе подобного. Я не могла взять нож и вырезать на своей коже узоры. Мое тело и без того было разорвано и осквернено чужими руками.
Джекс. Мне нужен был Джекс.
– Закончим на сегодня.
– Алекс, – прорычал Минхо, и я инстинктивно вытащила нож, прикрепленный к дивану, – мы даже не начали.
Мои глаза сверкнули, а губы скривились. Не имело значения, жил во мне монстр или нет.
Я всегда хотела убивать.
Мой пульс участился от этой мысли, а перед глазами все потемнело. Минхо примирительно вскинул руки и встал, окончательно сдаваясь. Без сыворотки мои эмоции лежали на поверхности, где любой мог до них дотянуться. Именно поэтому я ограничивала круг лиц, с которыми контактировала, и не попадалась на глаза солдат.
Но Джекс всегда был тем, к кому я могла прийти в любом состоянии. Он не умел сочувствовать. Он не умел утешать. Он источал обжигающую ненависть, которая хлестала меня по щекам. Сложно впадать в отчаяние и оплакивать то, что нельзя изменить, когда человеку напротив – плевать.
Он просто слушал, закатывал глаза и щелкал языком. Идеальный собеседник, который никогда не даст непрошеный совет.
Поэтому я любила его чуточку иначе, чем остальных.
Джекс сидел в своей комнате и, как обычно, тупо пялился в потолок. В его голове проходило ровно такое же сражение. Прошлое боролось с настоящим. Воспоминания и мысли объединялись в коалиции и уничтожали каждую чертову секунду. Только чужая смерть могла утихомирить гвалт голосов в голове. Только чужая пролитая кровь утоляла демонов и монстра. Но сейчас, не имея возможности убивать, мы оба были заперты в своих телах и метались в них, словно звери. Без монстра мы не могли справиться. Ни он. Ни я.
Заметив меня, Джекс шумно вздохнул и нахмурился.
– Что?
– Тебя нужно постричь.
Недоверие промелькнуло в его глазах, однако он покорно встал. Наверное, надеялся, что я промахнусь и всажу ножницы в его голову. Порой его фантазии казались мне больными, но кто вообще в этом доме был здоровым?
Броуди, словно вор, тихо приоткрыл дверь. Заметив меня, нависающей над Джексом с ножницами в руках, он выпрямился и замер.
– А ты только его стрижешь?
– Да.
– А как мне записаться?
– Здесь не барбершоп, придурок, – прорычал Джекс, но в его голосе прозвучали странные нотки. Это не раздражение, а что-то другое, проскальзывающее чаще у меня, когда Анна заводила разговор о Соколах. Когда она хотела на них посягнуть. Когда она заявляла на них права.