– Разве? Именно так ты поступила в прошлый раз.
Я прищурилась, пытаясь понять, с какой целью он провоцирует? Думает, что его слова тут же повлияют на меня, и я ринусь в бой?
Для протокола: я участвую только в тех сражениях, в которых могу выиграть. Спасать мир от всего дерьма, что кишит в нем – не моя история. Я не супер герой в вульгарном костюме.
– Я сделала это из-за человека, который имеет значение. Но ты забываешь, что сейчас на нас объявлена охота. И как только мы пересечем границу Америки, то столкнемся с законом. Я не могу убить всю страну из-за твоих желаний. Я не могу подставить Анну из-за твоей жажды мести.
Рэй склонил голову. Его глаза изучали выражение моего лица, но там все еще не было эмоций. Я не просто закрытая книга. Я талмуд, вылитый из стали, который невозможно открыть.
– Я не просил тебя убивать всю страну, – низкое, утробное рычание донеслось из его горла. Теперь в его глазах разочарование и презрение. Это могло бы вызвать улыбку, но он не тот человек. Он не заслужил ее. – Если ты собираешься сидеть, сложа руки, то я буду действовать.
– Давай, – равнодушие в моем тоне способно было соперничать со льдами Арктики. – Я попрошу остальных подготовить финальную речь.
Теперь в его глазах застыла жажда насилия. И это разожгло во мне огонь. Холод сменился теплом, и мне больше не хотелось укутаться в плед и свернуться калачиком на кровати. Джекс цеплялся за боль, чтобы сохранить интерес к жизни.
Я цеплялась за жизнь, когда кто-то хотел меня убить.
– Хватит, – раздражение в голосе Рэя лишь подстегивало меня действовать. Я вытащила нож и прокрутила его в пальцах, не скрывая желания вонзить лезвие в грудь. – Нам нужно прийти к компромиссу.
Это определенно прозвучало любопытно, особенно от человека, который понятия не имел о значении слова «компромисс». Но он произнес его с каким-то нажимом, будто с силой вытолкнул из горла. Я не знала, как трактовать все это, потому что оно не прозвучало ни требовательно, ни умоляюще.
– Мы не можем официально пересечь границу Америки. Пока они пытаются сфабриковать новые улики и обвинения, нам нужно понять, кто за всем этим стоит. Я считаю, что Морган все-таки смог добраться до формулы сыворотки. Так что он тот, кого мы должны пленить.
– Если узнать основной ингредиент, можно ли так быстро сделать антидот?
– Да. Но проблема не в этом. Их антидот блокирует сыворотку. Я не знаю, сколько времени пройдёт, прежде чем мне смогут ее ввести.
– Ты поэтому отсиживаешься здесь? – Я не оставила без внимания тот факт, что Рэй старался вести со мной диалог спокойно. Без претензий. Криков. Давления.
– Не делай вид, что интересуешься моим душевным состоянием.
– Твоя правда. Кого ты действительно избегаешь, помимо меня?
– Солдат. Они не должны увидеть эту сломленную часть, когда наше положение и без того шаткое.
– Кто сломал тебя?
– Ты не для этого здесь.
– Я хочу предложить сделку. – Рэй сложил руки на груди и чуть склонил голову. Мне снова было неуютно от его взгляда, но я упорно продолжала смотреть в его глаза. – Я убью тех, кто причинил тебе боль. Взамен ты не станешь препятствовать моей мести.
Те, кто причинили мне боль, сидели прямо под нами. В подвале. Запертые в камерах. Так что его предложение звучало сомнительно.
– Это настолько принципиально?
– Это все, что я могу сделать для него, – тихое признание никак не сходилось с жестоким выражением лица. И впервые эта агрессия адресовалась не мне, а общему врагу, которого мы оба хотели убить.
– Мне нужны гарантии.
– Я не оставлю тебя. Я останусь Соколом.
Его слова вырезали в моей груди дыру, сжали до крови сердце и вырвали его. Рэй обладал удивительной способностью говорить то, что я жаждала услышать.
– Ты будешь подчиняться моим приказам.
– Мы оба знаем, что мой ответ – нет. Ты просила всех уйти, а сама едва не погибла.
– Мы возвращаемся на тропу претензий?
– Не выдвигай ультиматумы, если не готова столкнуться со мной. Я не умею иначе.
– Научись.
– Научи, раз тебя это беспокоит.
Давление во мне снова нарастало, как и желание сбежать и скрыться от этого разговора. Но я заставила себя остаться и продолжить.