Упертый, принципиальный, боящийся любого рода прикосновений и трудно мирящийся с мнением, отличающемся от его.
У меня была сотня причин не прыгать с этого дурацкого вертолета, но вот я здесь, пытаюсь отыскать ее в море трупов и вытащить.
Потому что она спасла мою жизнь дважды. А я ненавидел быть в долгу.
Потому что она раздражала меня на клеточном уровне своими решениями, тактикой и секретами.
Сотканная из противоречий и загадок.
Маленькая птичка, считающая себя халком.
– Мы здесь, – раздался голос Пэйдж, и с улицы раздался новый залп взрывов. В этом хаосе я не мог понять, в какую сторону отбросило Минхо, но судя по звукам борьбы, он находился где-то под нами.
– Вытащи ее, – прорычал он и отключился.
На секунду меня ослепил блеск бронзовой маски. Чистая ярость затопила вены. Я рывком вытащил нож и вонзил в грудь ублюдка, а после отбросил в сторону. Выстрелы разрывали не только барабанные перепонки, но и то, что билось в груди. Каждая секунда промедления кровавой вспышкой проносилась перед глазами.
Я не мог ее подвести. Не тогда, когда она нуждалась в ком-то, кто спасет ее.
Буря внутри меня не унималась. Я убивал быстро, без разбора, двигаясь в ту сторону, где должна была оказаться она. От еще одного взрыва земля ушла из-под ног, но я выстоял, жадно выискивая взглядом хрупкую фигуру в черном костюме.
И, наконец-то, отыскал ее. Она оказалась на коленях, вокруг лежало несколько распотрошенных трупов с вырванными сердцами.
Что-то было не так. Я почувствовал это раньше, чем увидел.
Ее голова была опущена, ладонь, не прикрытая перчаткой, странно прижималась к животу. Она издала сдавленный стон, попыталась встать и рухнула.
И вот тогда я увидел кровь.
Что-то внутри меня разорвалось. Лавина непонятных чувств хлынула по венам, смешиваясь с адреналином в крови. Часть меня требовала убить всех, кто попробует приблизиться к Алекс. Другая – доставить ее как можно скорее в больницу. Потому что каждая секунда промедления приближала ее к смерти, а у меня были другие планы на ее счет.
– Рэй, – прохрипела она, когда я аккуратно перевернул ее на спину. Дрожь ударила по ее телу, а на глаза навернулись слезы. Крохотная капля скатилась по забрызганной кровью щеке, и тогда я осознал, что она боялась не смерти, а меня. – Пожалуйста, не трогай меня.
– Тебе лучше заткнуться, – прорычал я, прижимая ее к груди. – Энзо, через 10 секунд иди на посадку.
– Она в порядке? – Тревога в его голосе едва не просочилась в меня. Я отключил все эмоции, сконцентрировался на том, чтобы как можно скорее покинуть этот ад.
– Ее ранили.
Голоса Соколов взорвались в моей голове. И прежде, чем я успел им ответить, Алекс потеряла сознание.
Глава 2. Алекс
Капли стучат размеренно.
Кап.
Кап.
Кап.
Вода потихоньку скапливается, и я жду, когда соберётся небольшая лужа. От сильной жажды кружится голова. Я провожу языком по раненым губам и жду.
Мне нужно сделать хотя бы глоток. Желудок скручивает болезненный спазм. Всхлип вырывается наружу, но я быстро прижимаю ладонь ко рту, будто могу его поймать.
Чем тише я буду, тем дольше они не будут вспоминать обо мне.
С каждым днём становится все больнее. Я меньше кричу, так как знаю, что это заставляет чудовищ издеваться дольше. Они хватают, кусают, облизывают и смеются, когда я начинаю плакать.
Чем тише я буду, тем больше у меня шансов выжить.
Я должна выжить. Я хочу жить.
***
Я пережила много боли, но эта была другой – более интенсивной, разрушительной. Такой сильной, что казалось, поглощает все вокруг, оставляя только безнадежность и отчаяние. Она ощущалась финальным актом в пьесе. В моей собственной. Написанной слезами и кровью.
Я чувствовала легкую тряску, грубые ругательства и тепло чужой кожи. Не осталось сил на то, чтобы задаться вопросом, кому принадлежит эта кожа, и испытать страх.