Холодный, сырой ветер гулял под мостом, завывая в ржавых фермах, как в гигантской флейте смерти. Где-то там, в сердце Центрального Города, за высокими стенами, рухнула одна из главных опор их мира. И Мия чувствовала, как под ногами трясется не земля, а сама реальность, разламываясь на "до" и "после". И где-то в этой новой, шаткой, опасной реальности был он. Человек с двумя руками – одной живой, одной мертвой. Человек, увидевший красный свет лжи. И решивший погасить его. Любой ценой. И цифры на стене – 07:46 – горели в ее памяти, как клеймо этого нового времени.
Знак перечеркнутого круга… Чей он? Мысль пронеслась, как холодная искра. Его? Или тех, кто с ним? Мия сжала кулаки, чувствуя, как стыд и страх отступают перед жгучим, новым чувством – предвкушением бури. Бури, которую начал человек по имени Элиас.
Глава 3
Тишина под мостом после леденящего душу объявления из колонки была гулкой, тяжелой, как свинцовая плита, придавившая всех к холодному, сырому полу. Даже капли воды, методично падавшие с ржавых ферм где-то в непроглядной вышине, звучали теперь как удары молота по наковальне судьбы. 07:46. Цифры врезались в сознание Мии огненными клеймами, сливаясь с кровавым призраком света из очков-лжецов и бледным, искаженным маской ужаса лицом Элиаса. Он сделал это. Убил. Верховного Главнокомандующего. Мысль не укладывалась, разрывая привычные шаблоны мира. Человек с кибернетической рукой, который еще вчера командовал Стаей, уничтожил вершину своей же чудовищной пирамиды. Он превратил "исправление" в убийство.
— Несчастный случай, — прошипел Глеб, первый нарушив гнетущее молчание. Его голос был хриплым, пропитанным ядом и… странным, ликующим злорадством. — Ровно в семь сорок шесть! Твой железный принц, Мия? Он и есть тот самый «несчастный случай»? Вышибли мозги своему хозяину?
Все взгляды, как ножи, вонзились в Мию. Взгляд Барика – тяжелый, вопрошающий, полный ответственности за то, что сейчас скажет его шайка. Дока – аналитический, уже просчитывающий политические и практические последствия этого "несчастного случая". Киры – полные животного страха и смутной, опасной надежды. Глеба, Саши, Виталика – недоверчивые, колючие, готовые обвинить. Лена просто жалобно смотрела огромными глазами, не понимая слов, но чувствуя напряжение.
— Он… он сказал, что исправит, — выдохнула Мия, чувствуя, как почва реальности уходит из-под ног. Она не просила убийства. Она хотела лишь спасти своих от немедленной гибели. А теперь на ее совести… что? Смерть тирана? Или начало новой, еще более страшной и кровавой смуты? — Он был в ужасе от правды. Обезумел от осознания лжи. Что он мог сделать с двумя роботами? Против… против всей этой машины? — Он просто… назвал свое имя. Элиас. И ушел. К своим роботам.
— Судя по дымящимся сервисникам на площади, — вступил Док, поправляя очки, его пальцы дрожали, — он (или те, с кем он) могли сделать больше, чем мы думаем. И этот знак. Перечеркнутый круг. Кто-то еще знает правду. Кто-то действует. Совет Стабильности… звучит как группа преемников, рвущихся к власти. Но они объявили режим «Альфа» – высшую степень готовности. Автономное патрулирование… — он помрачнел, его голос стал безрадостным. — Это значит, Стаи будут действовать еще агрессивнее, без сдерживающего фактора человеческого контроля. По примитивному, железному алгоритму: вижу цель – уничтожаю. А под цель… попадает все, что дышит, двигается, имеет тепло. Мы.
— Значит, стало хуже? — спросила Кира, прижимая к себе Лену так, что косточки хрустнули. — Вместо охотников с собаками – стаи бешеных волков, которых некому удержать?
— Очень вероятно, — Док кивнул, его лицо было пепельным. — Или… пока царит хаос управления. Пока Система не стабилизируется под новым руководством. Это наш единственный шанс. Добраться до Старого Механического. Там, в магнитной слепой зоне, можно переждать первый шок, осмотреться, понять правила новой игры.
Барак молчал, его взгляд был прикован к темному пролету моста, за которым лежал путь на северо-восток, в неизвестность. Его лицо, изборожденное морщинами, шрамами и въевшейся копотью, было непроницаемой маской вождя. Потом он резко вскинул голову, словно приняв решение в тишине собственных мыслей.
— Идем. Немедленно. Пока тишина. Пока Стаи перестраиваются или бесчинствуют в других секторах. Мия, — он глянул на нее, его глаза буравили, — ты в строю? Или еще там, в подвале, с тем… Элиасом? Его имя срывалось с языка Барика с трудом, как что-то чужеродное.